Вадим Ляшенко (boristen70) wrote in interesniy_kiev,
Вадим Ляшенко
boristen70
interesniy_kiev

Categories:

Побег с "Керосинки"

01k

Это история записана со слов врача-кардиолога Людмилы Карпенко. Данный пост является новой редакцией статьи, опубликованной ранее в моем блоге (28 апреля 2013 года). Я добавил несколько деталей, пропущенных мной во время первой беседы с Людмилой Васильевной. Как приложение к данной публикации я привожу комментарии и некоторые фрагменты личной переписки с блогером http://starik-henc.livejournal.com/

Слева фрагмент немецкого географического плана Киева за апрель 1941 года. Внизу мы видим Брест-Литовское шоссе, под №236 завод по производству труб и арматуры, правее №368 - табачная фабрика, №250 - завод измерительной аппаратуры.  По номерами 142 и 143 - красноармейские казармы на ул. Керосинной (Шолуденко). По некоторым данным, до революции здесь размещался Бендерский полк. Большая часть военнопленных-славян, по всей видимости, размещалась над ул. Казарменной (№142). Известно, что заключенных-евреев содержали отдельно - возможно, в районе казарм над ул. Лагерной (№143). Либо через дорогу от казарм №142 - над заводом по производству труб и арматуры.

Справа копия немецкого приказа, где упоминается лагерь на Керосинной [Центральний державний архів громадських об’єднань України, ф. 1. оп. 23, спр. 121, арк. 7]. Фашистские прислужники – коменданты улиц/домов и дворники, рыскали повсюду в поисках спрятавшихся коммунистов, евреев и лиц, уклоняющихся от отправки на принудительные работы. Ярыми пособниками немцев часто выступали именно дворники. Если в мирное время их вербовало НКВД, то в военные годы – оккупационная власть. Вскоре после захвата Киева был объявлен приказ коменданта Орлика, позволяющий управдомам и дворникам самолично доставлять евреев в лагерь на Керосинной улице.

Далее я привожу фрагмент из рукописи моей будущей книги "От Евбаза до Шулявки". Записал со слов подруги моей мамы.
 
  О лагере на Керосинной улице, располагавшемся на территории бывших военных казарм, рассказывает врач-кардиолог Людмила Карпенко: «В сентябре 1941 года под Киевом мой отец Василий Романович, вместе с тысячами других советских бойцов, попал в окружение. Он хорошо помнил, как немцы их обезоружили и под конвоем погнали в город – в фильтрационный лагерь на Керосинке. Во время долгого перехода пленных не кормили, до лагеря они добрались вконец измученными. Впереди отца шел какой-то солдатик... Он первым увидел стоящую за воротами бочку с селедкой. Она, видимо, предназначалась на обед работающим заключенным. [Кроме селедки выдавали соленую камсу – по 20 грамм на человека. – Прим. Автора] Солдатик схватил рыбу и бросился бежать к ближайшему бараку. Отец только запустил руку в бочку, как его заметил  полицай. Охранник его догнал, сбил с ног и начал избивать. К счастью, отец успел прикрыть голову рукой. Озверевший полицай яростно молотил дубинкой – удары сыпались на руку и спину. Предатель, чтобы выслужиться, мог избить заключенного до смерти. К счастью, этого не случилось – отца спас подоспевший немецкий офицер. Утром всех заключенных выстроили у бараков. После переклички помощник коменданта громко спросил: «Кто не может работать?». Около двадцати человек вышло из строя. Среди них был и мой отец, так как после избиения у него сильно распухла рука. Эту группу направили в больничный барак.
    Заключенные подошли к «медпункту», но не спешили заходить внутрь. Они подозревали, что их скоро расстреляют и принялись тщательно изучать забор на предмет побега. Все это время из окна больничного барака за ними наблюдал врач – советский военнопленный, получивший работу в лагере. Он позвал заключенных в свой «медпункт», где обратился к ним с предложением: «Кажется, среди вас нет предателей. Я помогу вам спастись: в ваших карточках поставлю диагноз – туберкулез. Подробно расскажу о его симптомах, которым вы будете тщательно следовать, находясь в больничном бараке. Запомните, что за вами будут наблюдать охранники и осведомители из числа полицаев».
    Оставшись в больничном бараке, отец с другими заключенными успешно изображали слабость, поскольку действительно страдали от недоедания. Картинно помогали друг другу забираться на нары, кашляли и отхаркивали мокроту. Охранники приносили «туберкулезникам» усиленное питание, от которого заключенные, помня наставления врача, отказывались. Сытная пища категорически отвергалась. Предпочтение отдавалось лишь какой-то жиденькой похлебке на муке. А это было не легко... Казалось, что от голода каждый готов был съесть слона.
    Наконец, спустя неделю, администрация лагеря поверила в поставленный диагноз. Немцы очень боялись заразных болезней и решили выпустить туберкулезников. Но врач предупредил, что слежка за ними будет продолжаться даже за пределами лагеря. Выдачу пропусков комендант фильтрационного лагеря решил превратить в агитационную акцию. Он произнес перед строем «туберкулезников» речь, из которой следовало, что германское правительство заботится о больных на оккупированных территориях. Комендант под музыку лагерного оркестра лично каждому «больному» вручил аусвайс. Но один из пропусков оказался невостребованным. Отец догадался, что он был оформлен на несуществующее лицо – умершего заключенного. Видимо, аусвайс выписал их благодетель – врач из больничного барака. Он пытался под чужой фамилией вместе с «туберкулезниками» покинуть лагерь. Но комендант знал врача в лицо... Заметив из окна, что пропуска выдает лично комендант лагеря, врач просто не вышел из барака.
    Последний оказался прав – за пределами лагеря за отцом и его товарищами несколько километров шел какой-то шпик-предатель. Необходимо было изображать болезненную слабость и не срываться на быстрый шаг. Поэтому «туберкулезники» медленно брели, спотыкаясь и поддерживая друг друга.
    Отец был родом из старинного села Водотыи
[основано в 1415 году. – Прим. Автора] Брусиловского района Житомирской области. Чтобы попасть домой, требовалось преодолеть сотню километров в западном направлении. Отец миновал Керосинку и свернул на Брест-Литовское шоссе. Только в Святошино, практически за пределами Киева, шпик отстал от них. Путь в родное село занял несколько тяжелых дней. Впоследствии, отец очень сожалел, что так и не узнал судьбы своего спасителя – врача».

Приложение

Пишет Татьяна Н. (Нетания, Израиль) http://starik-henc.livejournal.com/
«По поводу дворников и Бабьего Яра... Моя прабабушка Блюма Фердман, четыре ее взрослые дочери и две малолетние внучки жили на Печерске. Все они погибли в Бабьем Яру. Был еще сын Наум с женой и маленькой дочкой – они проживали на Подоле, на ул. Ратманского (Введенской). Как раз накануне войны Наум уехал в командировку, а его жена – школьный библиотекарь, с дочкой отправилась в отпуск. Затем прямо из Крыма они эвакуировались куда-то далеко на Урал. От мужа никаких известий не было. Уже после войны выяснилось, что Наум попал не в регулярные части, а в партизанский отряд. Известно, что он получил легкое ранение, раздобыл чужие документы и пробрался в Киев. В январе 1942 года Наум пришел к своему дому в надежде что-либо разузнать о своей семье. Его заметил дворник и вызвал патруль. Немцы, распознав в задержанном еврея, расстреляли Наума на месте. После освобождения Киева НКВД усиленно занималось поисками этого дворника. Но тщетно, видимо, он бежал вместе с оккупантами. Соседи по дому рассказывали, что он выдавал евреев и бывших госслужащих, проживавших в их дворе и на прилегающих улицах».

Вадим Ляшенко http://boristen70.livejournal.com/
В конце сентября 1941 года по Киеву была расклеена листовка с приказом коменданта, позволяющем управдомам и дворникам самолично доставлять евреев в лагерь на Керосинной улице. Так управдом с Куреневки – бывший морской офицер П., сдавал гестапо местных жителей. На Евбазе дворник сам вызвался отвезти к улице Тургеневской, по которой гнали обреченных в Бабий Яр, парализованную старуху-еврейку. Поэт Наум Коржавин, проживавший на улице Жилянской, потерял в Бабьем Яру четырех своих родственников. Немцам их выдал дворник, участвовавший затем в аресте и избиении несчастных. Семья писателя Юрия Чикирисова также пострадала от доносов дворника.

Subscribe

  • Зміни в центрі столиці

    «Все тече, все змінюється» . І Київ теж не виключення із цього правила. Протягом 2019 року в столиці відбувся ряд змін. Зокрема, розібрали старий і…

  • Нижня підпірна стіна

    Легендарна "зеленка" — Зелений (літній) театр, Верхня підпірна стіна, Нижня підпірна стіна — це все олдскульні локації, які розташовані в одній…

  • Парк "Сирецький гай"

    З заброшками в столиці і з напарниками напряг, та й об'єктів для дослідження все менше і менше, тому вирішив здійснити культурну прогулянку. Так, щоб…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Зміни в центрі столиці

    «Все тече, все змінюється» . І Київ теж не виключення із цього правила. Протягом 2019 року в столиці відбувся ряд змін. Зокрема, розібрали старий і…

  • Нижня підпірна стіна

    Легендарна "зеленка" — Зелений (літній) театр, Верхня підпірна стіна, Нижня підпірна стіна — це все олдскульні локації, які розташовані в одній…

  • Парк "Сирецький гай"

    З заброшками в столиці і з напарниками напряг, та й об'єктів для дослідження все менше і менше, тому вирішив здійснити культурну прогулянку. Так, щоб…