vseokey777 (vseokey777) wrote in interesniy_kiev,
vseokey777
vseokey777
interesniy_kiev

«Коллекционер оценил мою медаль в 3,5 тыс. долл. Хватило на квартиру»

Иван Богдан.



В начале 1960-х ему не было равных в мировой греко-римской борьбе, и это несмотря на то, что впервые на ковер он вышел в 22-летнем возрасте, а первого соперника победил... не зная правил. А еще — все время норовил убежать со спортивных сборов в родной колхоз, и лишь после завоевания титула чемпиона мира поставил крест на этих попытках.




В нынешнем году олимпийскому чемпиону Рима-1960 Ивану Богдану исполнилось 83 года, но он не бросает спорт. В 1986 г. возглавил столичную Детско-юношескую спортивную школу СКА, пережил с ней нелегкие перестроечно-постсоветские времена и сейчас отстаивает в борьбе с городскими чиновниками, стремящимися ликвидировать про-славленную кузницу чемпионов. Интервью дает нечасто, но в разговоре с прессой предельно откровенен, не избегает острых тем и без утайки рассказывает о реалиях своего спортивного (и не только) прошлого...

Наш разговор состоялся накануне 22 июня и, естественно, не мог не коснуться темы Великой Отечественной войны. Уже летом 1941-го родное село Ивана Гавриловича Дмитро-Беловка, что в Николаевской обл., было оккупировано. Будущему олимпийскому чемпиону было 13 лет.


«Отец служил не немцам, а односельчанам»

— Иван Гаврилович, какие чувства испытали, когда услышали, что Германия напала на СССР? Убежать воевать с немцами не было желания?

— На фронт с друзьями убегал уже в 1944 г., когда наше село освободили. Махнули в Николаев — тогда Вторым Украинским фронтом командовал Родион Малиновский, наши войска уже были под Одессой. Но на станции нас взяли за шкирку и отправили домой.

А когда только началась война, была твердая уверенность, что советская армия быстро разобьет немцев. Мы были убеждены, что до нашего села война не дойдет. Но уже через два месяца немцы оказались восточнее Дмитро-Беловки. Нам повезло: мы жили в глуши, земля такая была, что если дождь пройдет, никто к нам не доберется — ни танки, ни машины. В итоге за все три года оккупации немцев практически не видели.

Был только один — комендант, который поселился в школе. И нам с ним очень повезло. Мы его между собой называли Петрашко — по-моему, его Петером звали. Он обеспечивал немецкие оккупационные части продуктами. А также смотрел за тем, чтобы селяне вовремя посеяли и собрали урожай.

— Немцы забирали у крестьян большую часть урожая?

— Люди брали себе столько зерна, сколько хотели. Моя родная тетка была жадной, с урожая 1941 г. нагрузила пшеницей целую комнату до потолка. Так весной, когда все начало размерзаться, под грузом зерна одна стена хаты не выдержала — в ней появились трещины, из которых начала высыпаться пшеница.

Думаю, дело в том, что немцы даже представить себе не могли, насколько плодородная у нас земля. С одного гектара мы собирали до 60 т пшеницы. А в 1941 г. вообще был сумасшедший урожай — до 70 т зерна с гектара. Колхозы у нас не разогнали — просто переименовали в «громадські господарства». Бригады разбили по «десятихаткам» — с тем, чтобы у каждой группы было одинаковое количество лошадей и сельхоз-инвентаря.

— Сейчас, по официальным данным, в вашем селе живет чуть более 300 человек. А сколько было в 1941-м?

— 142 двора в среднем по 5 человек. У нас и на войну тогда не успели мужиков призвать. Их вызвали и повезли на восток. Но немцы к Днепру вышли раньше, чем наши мобилизованные. В итоге сельчане вскоре вернулись обратно домой — немцы их даже в плен не брали. Народ ни вооружить, не обмундировать элементарно не успели. Прожили мужики в селе все время оккупации. В том числе и мой отец, Гавриил Богдан, который стал бургомистром 11 сел.

Выбрали его на эту должность осенью 1941-го сами крестьяне. До войны батя работал председателем колхоза, его знали и уважали. Хотя отец был неграмотным: «Богдан» еще мог написать, а вот «Гаврила» — нет. Помню, когда ставил подпись, аж язык высовывал — так старался. Но голова у него работала — будь здоров.

— Получается, отец прислуживал немцам?

— Не немцам, а односельчанам. Членом партии отец не был — зато был умным мужиком. И когда при-шли фрицы, он занял правильную позицию. У нас никто немцам не служил. Было пятеро полицаев — наши хлопцы из села. Ходили с карабинами, никого из односельчан не трогали. Наоборот, помогали чем могли. Знали они и о том, что в селе нелегально живут наши бывшие военнопленные. Но их тоже не трогали.

В подведомственные отцу 11 сел регулярно приходили разнарядки на отправку парней и девушек в Германию. Так вот, ни одного человека в Германию отец так и не отправил. Причем помогал ему в этом... наш комендант. Он вызывал отца, сообщал, что пришла разнарядка — нужно отправить из села пять человек. Дескать, подбирай ребят получше — начальство будет проверять. Отвозили парней в район. Затем комендант уточнял время отправления эшелона в Германию и извещал об этом отца. Батя брал две канистры самогона, пару пудов сала и отвозил коменданту. Тот подходил к начальнику конвоя, отдавал ему эти гостинцы и забирал наших ребят. После говорил им, дескать, месяц дома сидите, не высовывайте носа, а потом уже можете выходить на улицу, говорите, что работали на немцев, рыли окопы.

Отец еще собирал от жителей теплые вещи — якобы для немцев. Но на самом деле для партизан — вроде действовал какой-то партизанский отряд в наших краях. Переправлял туда и продукты.

— Чем же можно объяснить поведение коменданта? Почему он обманывал своих?

— У меня нет четкого объяснения этому парадоксу. Ходил он в немецкой форме, но, говоря по-спортивному, играл на нашей стороне. Он страшно любил русские народные песни — «Бежал бродяга с Сахалина» и так далее. Эту любовь ему привили наши военнопленные в Первую мировую — он с ними общался подростком.

До войны мы работали все субботы и очень часто воскресенья. Но комендант распорядился, чтобы в субботу работали только до двух часов дня. И раздавал подарки селянам — казенную водку. Его родственник работал комендантом Кировоградского пивзавода, он ему «казенку» и передавал. Помню, что праздновали с ним окончание уборки урожая, справляли свадьбы. Молодые шли к коменданту, и он давал указание в качестве свадебного подарка выдать сторонам и жениха, и невесты по 10 тонн сахарной свеклы — на самогон и компот. Его тоже приглашали на свадьбу, он все требовал, чтобы пели его любимые русские песни. Иной раз выпьет и слезу пустит. Вообще на наших мужиков был очень похож. Выпивать никогда не отказывался. Пьяного его на тачке отвезут в комендатуру — проспится, опять приходит посидеть. У него никакой охраны не было — сам по селу ходил, ни у кого и в мыслях не было сделать ему что-то плохое.

— Другие немцы часто появлялись?

— Иногда к коменданту из района наведывались — в черной форме, эсэсовцы вроде. И вот еще парадокс — он старался избежать встреч с ними! Здание школы стояло далеко от въезда в село, и коменданту всегда успевали сообщить о приезде соотечественников. Он сразу всех предупредил: если немцы приезжают, говорить, что его нет на месте. И как только незваные гости появлялись, он через задние двери выходил на соседнюю улицу и там растворялся.

— Что случилось с вашим отцом и односельчанами-полицаями после того, как пришла Красная армия?

— Из полицаев, по-моему, никого не расстреляли: кого-то отправили отстраивать разрушенный Донбасс, кому-то дали 10 лет лагерей. Интересно, что некоторые спустя какое-то время вернулись домой с кучей денег. Быстро построили хорошие дома и без проблем зажили, как прежде.

А отцу еще и повезло. У него друг детства — Федот Совгиря — в НКВД работал. До войны руководил Черниговским отделением, а после нападения немцев возглавил диверсионную группу. С этой группой он прошел всю Белоруссию и Западную Украину. Дошел до нашего села, и хотя у него там жили три сестры, сразу пошел не к ним, а к отцу. Помню, как они при встрече обнялись, расцеловались.

В общем Федот прожил у нас чуть больше месяца. Помню, как-то раз к нам в хату залетели полицаи во главе с немцем. Я с племянником Совгири играл в карты, отец с Федотом сидели за столом. Так я поразился самообладанию бати — он даже бровью не повел. Налил полицаям водки, они выпили, закусили и сразу уехали. Но через несколько дней в селе пошли разговоры, что вернулся Совгиря. И вскоре Федот покинул село.

А как только Дмитро-Беловку освободили, от Совгири в районный НКВД пришло письмо в защиту отца. Дескать, Гаврила Богдан на посту бургомистра действовал только в интересах советской власти. Отец сам пошел в райотделение НКВД. Там ему сказали, что много о нем слышали, знают, чем он занимался во время оккупации. Мол, если и понадобишься, то только как свидетель. Вскоре батю на год мобилизовали на восстановление Донбасса. В село он вернулся как раз к концу войны.

— Вновь председателем колхоза не стал?

— Как только вернулся, его сразу на собрании выбрали. Но в районе сказали, что эта кандидатура не про-йдет.

«Дядьку, почему не свистите?»

— В 1945 году в армию призывали даже 17-летних. Вам повестка не при-шла?

— На фронт успели отправить ребят 1927 г. р. 1928-й призвали зимой. Мы прошли «учебку», и в мае 1945 г. нас должны были отправить на фронт. Но война закончилась, и нас распустили по домам. Меня в армию призвали только в 1948 г.

— Там познакомились с греко-римской борьбой?

— Я вообще не хотел заниматься спортом. Но здоровьем меня Бог не обидел. Физически приходилось много работать: трудился в кузнице, косил... На руках такие мозоли были, что, если взять нож да срезать сантиметр кожи с пальцев, так и кровь не пошла бы. При этом я страшно любил степь и село. Помню пору пахоты, когда начинали на рассвете... Земля перекидывается и издает специфический звук: «паф». И запах — цветов, степи, земли. Сейчас, как мне кажется, такой земли нет — ее всякими удобрениями испортили. А ведь когда-то запорожские казаки брали в торбочку горсть родной земли и к ранам ее прикладывали, чтобы быстрее заживало.

Так что в армии я больше думал о возвращении в родной колхоз, чем о спортивной карьере. Когда мне предложили серьезно заняться борьбой, ответил: «Мій батько цього хліба не їв, я теж не хочу». Но в марте 1950 г. в столице Украины проводилась спартакиада Киевского военного округа, и меня просто заставили отбороться — в приказном порядке. Приказы не обсуждают — пришлось участвовать в соревнованиях, в тяжелом весе (я тогда весил около 100 кг). Так 61 год назад я дебютировал в армейских соревнованиях.

— Свою первую схватку запомнили?

— Я тогда про греко-римскую борьбу ничего не знал. Даже то, что борцы выступают в разных весовых категориях. Первыми на ковер вышли ребята в весовой категории до 52 кг. Я увидел их и едва не рассмеялся — дескать, вот с этими я буду бороться?! Мне объяснили, что нужно дождаться выступления борцов в тяжелом весе. Дождался. Вышел на ковер, напротив меня появился пузатый мужик по фамилии Мамонтов. А мы на политзанятиях как раз проходили историю гражданской войны — про конницу Мамонтова и Краснова нам рассказывали. Думаю, умру, но «беляку» не поддамся. Начали бороться, я его повалил. Лежу на нем, вижу, судья прижался лицом к ковру и внимательно смотрит на нас. Спрашиваю его: «Дядьку, почему не свистите?» Он в ответ: «Убери кулаки с лопаток соперника». Я ведь правил тогда еще не знал. Убрал, зафиксировали победу. Потом в судейской комнате надо мной смеялись.

Дальше закрутилось-завертелось. Выступил успешно, через год выполнил норматив мастера спорта СССР. Но мысли все равно были только о возвращении в колхоз.

— Кто же отговорил?

— Маршал Гречко. Я уже демобилизовался. Стою на остановке, жду автобуса. Тут выскакивает дежурный, спрашивает, я ли Богдан. И говорит, чтобы вернулся, — завтра меня вызывает командующий Киевским военным округом, тогда еще генерал-полковник Андрей Гречко — по-йдешь к нему вместе со своим тренером. Гречко и уговорил меня остаться. Дескать, раз есть талант, негоже им не воспользоваться. Я остался служить и параллельно учился — сначала окончил спецшколу при институте физкультуры. Выступал, представлял армию и Киев.

И тогда еще думал, что закончу учебу и подамся в село. Планировал совмещать колхоз со спортивной карьерой — летом работать на поле, а зимой — бороться. Но пока окончил школу, попал в сборную СССР. Пошел в институт физкультуры — планировал после окончания работать в родном селе школьным учителем физкультуры. А окончил институт — стал чемпионом мира. Потом женился. И навсегда остался в Киеве.

— Чемпионом мира вы стали в 1958-м и 1961 г. А между этими победами первенство проводилось?

— Нет, тогда даже чемпионаты Европы еще не проводились — их позже ввели. А чемпионат мира проводили раз в четыре года. Я выиграл мировые соревнования с трехгодичной паузой — как раз с 1961-го турниры стали проводить ежегодно.

Финальный поединок Олимпиады в Риме.




Иван Богдан (слева) против шведа Рагнара Свенссона

— Какую денежную премию получили от государства за победу на Олимпийских играх в Риме-1960?

— 15 тыс. руб. Учтите, что это был 1960 г., а в 1961-м провели реформу, и 15 тыс. «старых» советских рублей превратились в полторы тысячи «новых». Еще мне за золотую олимпийскую медаль дали двухкомнатную квартиру. До этого жил с супругой в комнате, которую получил за победу на чемпионате мира-1958. А до этого три года у тещи ютились.

— Многие из наших ветеранов спорта утверждают: для того чтобы попасть в сборную СССР, в те времена нужно было быть на голову выше россиян...

— В чем-то, может, и так. Но не в моем случае. У нас чемпионат СССР был как чемпионат мира. Я там нередко проигрывал. Помню, в 1957 г. занял в союзном первенстве четвертое место. Но меня все равно отправили на чемпионат мира в 1958-м, и я выиграл. Перед Олимпиадой в Риме в первенстве СССР я занял третье место, но на Игры все равно поехал и вернулся из Италии с золотой медалью. Потому что тренеры сборной СССР правильно просчитывали, кто будет главным соперником наших борцов в той или иной весовой категории на Играх и чемпионатах мира, кто может с ними лучше отбороться. В итоге в тяжелом весе выбирали меня, и я сполна оправдывал доверие.

— А почему в чемпионатах СССР вы были менее убедительны, чем на международных стартах?

— Никак не мог настроить себя на борьбу с друзьями. Боролся без азарта и эмоционального подъема. Но тренеры все равно понимали, что по технике я лучший в стране. Уровень борьбы в Украине тогда был такой, что можно было бы составить сборную СССР только из украинских мастеров, и, уверен, мы бы выигрывали командные первенства.

«Сидеть дома не для меня»

— Как получилось, что в 1973 г. вы стали начальником футбольной киевской команды СКА?

— Закончив активную карьеру, я восемь лет проработал преподавателем суворовского училища. Был капитаном. Пошел к руководству, сказал, что хочу уйти на пенсию в звании майора. Вот меня за заслуги перед Родиной и назначили на майорскую должность — начальником футбольной команды.

СКА тогда в Чернигов перевели вместо вылетевшей «Десны». Когда я пришел, армейцы закончили чемпионат СССР во второй лиге на 17-м месте. Я отработал в футболе два года. По итогам первого сезона команда финишировала седьмой, а через год заняла второе место. С поставленной передо мной задачей справился.

— В этом была заслуга и начальника команды? Ведь за спортивный результат отвечает тренер.

— Пришлось и мне включаться в тренировочный процесс. Смотрю, как-то вяло игроки тренируются, после занятий футболки почти сухие. Поехали на выезд — проиграли. Поехали снова — опять уступили. Понял, что нужно принимать кардинальные меры.

Собрал команду, выступил. Сказал, что в футболе я, может быть, слабо понимаю, но что такое выносливость и физические нагрузки, знаю пре-красно. Поэтому отныне буду курировать тренировочный процесс — разминку станете проводить непосредственно под моим руководством.

— Футболисты не протестовали?

— Это все-таки армейский клуб. Может, кто-то и роптал вполголоса, но главное, что после занятий выносливость у ребят стала на порядок выше. Разминка длилась 45 минут — футбольный тайм. Футболки после нее у всех игроков — хоть выжимай. А хорошая физическая подготовка всегда благоприятно сказывается на результатах — вскоре СКА начал регулярно выигрывать. Плюс тренеры у нас были хорошие — Владимир Богданович и тогда еще молодой Ефим Школьников.

После двух лет в СКА я демобилизовался, 12 лет отработал завучем в Школе высшего спортивного мастерства, а с сентября 1986-го стал директором армейской СДЮШОР по греко-римской борьбе. Работаю в ней до сих пор, хотя с 1975 г. уже мог бы спокойно почивать на пенсии. Но сидеть дома — это не для меня.

— Не намекают, что настала пора уступить дорогу молодым?

— Есть проблема другого рода — городское начальство хочет закрыть нашу школу. Наверное, забыли, что наши воспитанники выиграли девять золотых олимпийских медалей, 21 золотую награду на чемпионатах мира и 19 — на чемпионатах Европы. Уверен, что чиновниками движут исключительно личные корыстные цели.

— Вы до сих пор возглавляете Киевскую городскую ассоциацию ветеранов спорта?

— Только на бумаге. Сейчас ассоциация не работает — мы исчерпали все свои ресурсы. Раньше были меценаты, которые помогали. Мы, в свою очередь, имели возможность поддерживать не только ветеранов, но и детей. Однако в последние годы у нас нет ни спонсоров, ни денег.

— Знаю, что в Николаеве проводится турнир на призы олимпийского чемпиона Ивана Богдана?

— В этом году провели во второй раз. Инициатором турнира стали местные власти. Мне предлагали учредить эти соревнования давно, в конце концов уговорили. Это международный мастерский турнир — победитель получает звание мастера спорта.

— В Риме, где вы одержали свою самую главную победу, еще были?

— Ездил в прошлом году. Итальянцы отмечали полувековой юбилей Игр, пригласили всех оставшихся в живых олимпийских чемпионов. От Украины поехали трое — я, легкоатлеты Виктор Цыбуленко и Людмила Гуревич. Поездку оплатил НОК Украины. В Вечном городе пробыли неделю. Нас очень хорошо принимали, даже неудобно было итальянцам признаваться, что олимпийской медали у меня уже нет — я ее продал.

— Что же заставило пойти на это?

— В начале 1990-х за медаль можно было купить однокомнатную квартиру в Киеве. Мне нужно было помочь с жильем дочери. Продал медаль коллекционеру за 3,5 тыс. долл. Плюс еще за олимпийский факел с Игр-1980, который я нес на церемонии открытия, выручил 500 долл. А квартира в Киеве тогда как раз 4 тыс. в американской валюте стоила...


Иван БОГДАН

Родился 29 февраля 1928 г. в селе Дмитро-Беловка Николаевской обл.

Заслуженный мастер спорта СССР по греко-римской борьбе.

Олимпийский чемпион Рима-1960 в тяжелом весе. Двукратный чемпион мира (1958, 1961). Трехкратный чемпион СССР (1958, 1959, 1961).

Возглавляет столичную армейскую СДЮШОР по греко-римской борьбе. Председатель Киевской городской ассоциации ветеранов спорта Украины.

© 2000.net.ua Максим РОЗЕНКО

Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Зміни в центрі столиці

    «Все тече, все змінюється» . І Київ теж не виключення із цього правила. Протягом 2019 року в столиці відбувся ряд змін. Зокрема, розібрали старий і…

  • Нижня підпірна стіна

    Легендарна "зеленка" — Зелений (літній) театр, Верхня підпірна стіна, Нижня підпірна стіна — це все олдскульні локації, які розташовані в одній…

  • Парк "Сирецький гай"

    З заброшками в столиці і з напарниками напряг, та й об'єктів для дослідження все менше і менше, тому вирішив здійснити культурну прогулянку. Так, щоб…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments