Gk_bang (gk_bang) wrote in interesniy_kiev,
Gk_bang
gk_bang
interesniy_kiev

Categories:

Повесть одного вечера



Можно было бы подписать каждую фотографию отдельно, но тогда у меня не получится передать то действительно сильное впечатление, которое неожиданно произвела спонтанная прогулка по магистралям и закоулкам самого ядра города.

Представьте себе распущенную пряжу, и для того, чтобы узнать, каким был весь, скажем, связанный свитер, надо проследить процесс от конца к началу. Так и моя история, она начнётся, когда из-за густой темноты периферийных улиц доставать камеру становится бессмысленно, и достигнет конца тремя часами ранее там, где на высоком бордюре аккуратно лежит ничейное портмоне.

***


Стеклянная стена новостройки в это время искажённо сияет флюрисцентными лампами окон офисов через дорогу. Здесь же по диагонали над вдохновенным памятником великому композитору прямо перпендикулярно нависла блёклая и шаткая корка молодой луны. Дело к ночи, но наконец-то настал апрель - ни намёка на ночные заморозки.

1.



2.



Шумят по брусчатке спешные тяжёлые машины, а люди ждут. Ждёт семья зеленого цвета светофора, ждёт девушка кого-то, подобно статуе застыв на шаре серого гранита. Своего зелёного, мельком переговариваясь по мобильнику, ждёт и водитель маршрутки. Его пассажиры тоже ждут. Торжественная и широкая улица Владимирская будто приуныла в обесцвеченном одиночестве. Не под стать ей дорожки парка Шевченко, в котором нет ни одной свободной лавочки – на каждой сжавшись почти воедино сидит по парочке.

3.



4.



5.



Метро – вот, где об уединение не может быть и речи. Кричат здесь рядом витрины с мухоморами, чубатая шапка внезапного гражданина тоже кричит. Только неправдоподобный нищий молчит, спрятав глаза в ладони, а в двух шагах бодрый и красно-жёлтый давится быстрыми посетителями Макдоналдс.

6.



7.



8.



9.



Напротив него демократичному бурлению противопоставлена, уткнувшись в небо нелепой башенкой, Арена. Тут только что растаял последний призрак зимы – долгоиграющий каток со всем своим теплоустойчивым льдом. Неторопливо рабочие стаскивают в кучу последние ограждения, а в оставшихся на площадке мокрых пятнах отражается символом вечного шоу мельком мерцающий диско-шар. Невообразимым лонгом смешивается плавная бессмысленная музыка из холодного роскошного бара с отголосками транслируемого по огромному монитору заводным концертом сера Пола Маккартни. Прохожие редко появляются у подножья амфитеатра, и тут же исчезают, как случайные отблески того же диско-шара. Декаданс. Занавес.

10.



11.



12.



Солнце зашло, на Крещатике зажглись фонари. Лавочки тут тоже укомплектованы, люди сидят разные, понятные и не очень. На одной скамейке барышня сосредоточенно читает размашистое издание – так за стеклом соседнего сувенирного магазина статуэтка нелепого парня тоже предаётся чтению, не обращая внимания на аппетитную девушку с кувшином. Не обращать внимание – как лозунг главной улицы. Городские сумасшедшие тарахтят о своём, игнорируя пешеходов, которые, двигаясь разными темпами, в свою очередь игнорируют их. Равнодушная толпа – неподходящее место для свежих впечатлений.

13.



14.



15.



Лучше свернуть в любую из впадающих в Крещатик наклонных улочек. Это мир припорошенный лоском достатка. На откосе окна в трендовом флаконе на дне скопились остатки знатных духов. Услугам хозяек подобных флаконов прямо надписью на асфальте предлагается гадание. Хотя своё, пожалуй, они уже нагадали. Другое дело идол ацтекского бога, неизвестно за какую провинность сосланный в мрачную щель между киосками. Поблёскивает мнимым золотом. Как и все эти кварталы от Пассажа и до резиденции президента.

16.



17.



18.



Последние белёсые лучи задержались на рябой поверхности Майдана. Здесь как в солянке, всего хватает: и Барт Симпсон облучённый по-видимому нашей ЧАЭС, и застрявший со времён гражданской войны усатый кобзарь, и кареты похожие на неспелые тыквы, и индейцы, и цыгане, и карикатурные карикатуристы, и сувенирные прилавки, и обрамление из стеклянных теплиц, и безымянные символы упущенных идеалов – квинтэссенция какофоний. Подземелье Майдана – его подсознание, со зловонными запахами, жесткими лицами и контрастной яркостью торговли с унылой облицовкой.

19.



20.



21.



22.



Другое настроение стоит искать явно не с фасадной стороны нашей столицы. На фасаде, как на лице – за большинство всё написано. Маргинализируемся. Отправляемся в ближайшие подворотни. Туда, где католическим храмом венчаются Костёльная и Трьохсвятительская. Тут во дворе напротив костёла дряхлеет и прозябает некогда явно благородной стати доходный дом. Сейчас его прокажённая временем архитектура грустит. Дворик-колодец и небо, как тупик. По прикрывающим гангрены дыр жестяным листам бегут рисованные насекомые.

23.



24.



А кругом – копошение. Табло наших конструктивных курантов разноцветно показывает дату и время. В решётку на окне нотариальной конторы вплелась чернильница с пером. На соседний балкон вышел укутанный в шарф гном. Некто обозначил на законопаченной стене условного эмо. Некто у подъезда выставил что-то хвойное в горшке. Почки на веточках приготовились дать залп листочками.

25.



26.



27.



28.



29.



30.



31.



Зато на лицевой стене одного из упёршихся в склон зданий резвится народ в стиле модерн: пока дитё тянется играться с кондиционером, тройка бравых парней, подпирая вазу, о чём-то нетрадиционно тесно общается, обращая на себя завистливый взгляд подпирающих арку. Редкой смелости декорация.

32.



Тут на холме в целом – нетривиально. На хвосте у кошки в одной галерее повесился колокольчиком эльф. Парковщик болтает по телефону, сидя на табуретке свистнутой, что ли, у мамы из кухни. В соседнем дворе с козырька свисают радостные подсолнухи, и отсюда же, из под них, на привычный дом по Михайловской открывается вдруг непривычный вид. Дом походит на маслянистый вчерашний торт. Чего не скажешь про черствеющий тут же пузатенький флигель. Или дворницкую. Бодрящее начало весны, и вопреки ему некто сидит и грустит между тем с сигаретой.

33.



34.



35.



36.



37.



38.



Если присмотреться, то весь квартал, сползающий от Михайловского собора к Майдану, как старый платяной шкаф блохами, полон вечно временными явлениями. Трупами сложены под деревьями в чёрные кульки прошлогодние листья. Пара мокрых колгот сиротливо болтается в метало-пластиковом проёме под паутиной трещины в стекле. Целой непривычной по-киевски стайкой облокотились на лестничные подпорки велосипеды. Тени свежего остекленного балкона бледнеют на старинной стене. Кто-то выпил пиво и закусил бананом, судя по композиции из бутылки и шкурки. Кто-то отметил своё существование трафаретом тыквы на штукатурке. Интересную сказку рассказывают радужные человечки, бегущие по тылу гаражей. Уникальный деревянный столб электропередач упёрся в пушистые ёлки. Редко кто сюда ненароком заходит, разве что сотрудники офисов и посуточные квартиросъёмщики.

39.



40.



41.



42.



43.



44.



45.



46.



47.



48.



49.



А за бортом этой внутренней задумчивой жизни как раз рокочет разгар часа пик. Около семи вечера. На всех остановках, как пингвины на кромке льдины перед прыжком за едой, столпились в одном векторе кучки людей. Будни, и всё как всегда. В таких местах, как здесь, возле отеля Казацкий, перестаёшь задумываться и замечать. Зависаешь единичкой на мониторе мегаполиса. Забываешь или даже не знаешь, что тут за углом сорвавшимся с верхотуры куском плитки намедни другую такую же единичку раздавило до нолика. Ошибка программы. Контрл-альт-дел.

50.



Параллельный мир рядом. Даже когда кажется, что запас его загадок исчерпан, в следующем лабиринте столетних закоулков обязательно подвернётся какой-нибудь сюрприз. Это походит на падение Алисы в колодец, когда пускаешься в погоню за белым кроликом собственного любопытства. Пространство расширяет воображение и перед тобой открывается галерея сюрреальных сюжетов.

51.



Вход сюда лежит через дерматином оббитую дверь, запертую на каменный бюст анонимного деятеля. За порогом в прихожей похожей на бетонный мешок по-домашнему сушится чьё-то бельё. В следующем зале с плаката, нагоняя тревогу, смотрит в упор молодой Скайвокер, обречённый на фон своей чёрной маски. Затем идём в комнату со странной картиной, на которой будто по колдовству в вечной погоне застыли, как живые, ястреб и его жертва. Смотрим в окно, но его рама обрамляет только абстрактное полотно, продолжая участок стены. Другие же окна здесь когда-то прорезались сквозь деревянные брусья, но недавно их колонизировали металлические щупальца вытяжек и архаичные ящики кондиционеров. А вот ещё одна прямогонная рамочка – прорезь в мусорном баке, сквозь неё виднеется чей-то велосипед, оплетенный голыми ветками. Вместо мышей в этом мире по норкам прячутся пачки из-под сигарет, вёдра с краской чередуют вёдра с белой водой, а балконы соседних домов теснятся, как транспорт в пробках.

52.



53.



54.



55.



56.



57.



58.



59.



60.



61.



Вечер только начинается. Кто-то вылил в кофеин рабочего дня густые сливки вечернего света и в нём торопливой суетой растворяется сейчас городская рабочая обстановка. Параллельный мир остаётся при своих козырях: почти незамеченным и сомнительно реальным. Майдан, Крещатик, Владимирская – аттракцион невиданного тщеславия готов принять всех желающих. Старинные и стареющие особняки на мнимую долю ухудшат своё и так дряхлое состояние. Чьи-то единичные оболочки сменятся ноликами. А на высоком бордюре аккуратно будет лежать ничейное портмоне.

62.



63.



Пост создан вопреки законам жанра и не претендует ни на что, кроме своего наличия.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments