Валерій Лисенко (vlysenko) wrote in interesniy_kiev,
Валерій Лисенко
vlysenko
interesniy_kiev

Categories:

Любительский театр киевских чехов, 1916—18 годы

Александр и Дина Муратовы: Журнал русской диаспоры в Чехии "РуСло"
http://ruslo.cz/articles/591
...
Путь в Киев. Побег
На другой день казаки повели пленных на станцию Здолбунов. Шли два дня, проходили через селения чешских колонистов, которые давали пленным еду, советовали дальше Киева не ходить, говорили, что в Киеве много чехов, там надо искать фабриканта Кашпара, который поможет. В Здолбунове был лагерь, в котором Штепанек провел два дня. Там не кормили, и не на чем было спать. Раньше это был склад.
На третий день дали хлеб и кипяток, погрузили в товарные вагоны и вечером отправили в Киев. Ехали со многими и долгими остановками. Через сутки вечером подъезжали к Киеву. Следующая остановка поезда должна была быть на центральном вокзале. Поезд шел медленно. Зденек решил бежать. Он протиснулся к двери вагона, якобы по естественной нужде, как это делали другие. Потом незаметно для дремавшего охранника выпрыгнул из вагона, покатился по склону насыпи. Не двигался, пока поезд не проехал. Обошлось без травмы. Потом пошел в сторону огней города. Шел час, приблизился к каким-то садам, понял, что дальше идти опасно. Нашел копну сухого клевера и устроился в ней спать. Был счастлив, что стал свободным. Можно предполагать, что он покинул поезд, когда проезжали пригороды Киева Пост-Волынский или Караваевы дачи.
Зденек Штепанек в своих книгах писал, что разбудило его утреннее солнце. Ладонями протер лицо, пальцами расчесал волосы, стряхнул листья клевера с одежды — в этом состоял утренний туалет. Первая мысль: «Искать Кашпара». Прошел мимо садов и домиков, которые называл виллами, подошел к дороге, на которой стояли новые повозки. Можно думать, что он прошел Караваевы Дачи и оказался на Шулявке. Никто на него не обращал внимания. У одной женщины спросил, где находится инженер Кашпар. Был удивлен, когда она указала на мастерскую, возле которой он стоял.
Вошел во двор, увидел толпу военнопленных чехов, спросил их о Кашпаре. Они указали на одноэтажный дом, в котором была канцелярия инженера. Вошел и увидел высокого, стройного и седого мужчину. Он выслушал Зденека и сказал, что, к сожалению, помочь не может. Надо сначала зарегистрироваться в Дарницком лагере военнопленных, а после этого можно будет его затребовать. Записал данные Штепанека. Сказал, что следует зайти на Крещатике к владельцу фабрики «Экстрафон» Й. Йиндржишеку, чтобы он мог подать запрос на него. Объяснил, как туда идти. Так произошло первое знакомство с инженером Виктором Кашпаром, которое будет длиться годы.

Полиция. Арест. Лагерь Дарница
Зденек пошел. Шел он долго по длинной прямой улице (вероятно, по Брест-Литовскому шоссе и его продолжению, Бибиковскому бульвару — Авт.). Наконец вышел на большой перекресток, возможно, на Бессарабскую площадь, и остановился. Перед ним была улица Крещатик — киевский двойник пражской Вацлавской площади, только более длинный. Пока шел, на него не обращали внимания, даже полицейские, но, как только остановился, так сразу к нему подошел городовой. Задал вопросы: «Ты куда? Бумаги есть?». Не получив ответа, спросил: «Паспорт есть?» В ответ были только отрицательные повороты головы Зденека. Полицейский взял его за рукав и повел в тихое место улицы. Там спросил: «Деньги есть?». Не получив положительного ответа поднял три пальца: «Три рубля?» «У меня нет ни копейки», — был ответ. После нецензурной брани полицейский поднял два пальца: «Два рубля?» После отрицательного ответа: «Дай рубль, сукин сын, и я отпущу тебя». Денег не было. Те два рубля, которые дали казаки, когда он им пел по пути в Здолбунов, отобрали в лагере в этом городе. Полицейский отвел Зденека в комиссариат и закрыл в комнате без мебели. Вечером пришел другой полицейский с бумагами, что-то уточнял. Пищу не давали, мучил голод, по нужде не выводили. Ночь казалась вечностью. Утром куда-то повел его новый полицейский.
По дороге он, как и предыдущий городовой, вымогал деньги, а так как их не было, то сквернословил. Довел Зденека Штепанека до какой-то казармы, сдал его младшему офицеру вместе с бумагами. Снова закрыли, долго ожидал, потом вывели и с охраной отправили в Дарницу. Зденек был голоден, просил хлеба, солдат сжалился и дал ему кусок своего. Долго шли. Наконец, пришли в Дарницу. Это был именно тот лагерь, которого он пытался избежать.
Стояла осень 1915 года. Лагерь только создавали, бараки строили, а в палатках места всем не хватало. Первое впечатление: неописуемая грязь, смрад, ругань охранников. Все это производило гнетущее впечатление. После ознакомления с документами в администрации поняли, что он беглец. Получил несколько ударов нагайкой. Пытался им объяснить, что выпал из вагона — получил пощечину. Зденек Штепанек говорил по-польски. Это еще больше озлобило охрану. Осознал взаимную неприязнь между русскими и поляками. Отошел и начал наблюдать жизнь лагеря. Пленные ходили с места на место, тупо смотрели вокруг: создавалось впечатление, что вокруг сумасшедшие. Среди них Штепанек заметил знакомых из уланского полка и узнал от них, что полк был разгромлен. В разговоре с чехами выяснил, что некоторые в Дарнице давно, ожидают вызова на работу. Не терял надежду на инженера Кашпара. Так прошло четыре голодных дня.

Из лагеря в тюрьму
За Штепанеком пришли, и вооруженный солдат куда-то его повел. На вопрос «Куда мы идем?» — солдат ответил: «В тюрьму». Штепанек тогда подумал, что ведут из чистилища в пекло. Дорога была долгая, перешли по мосту через Днепр. Солдат не спешил, по дороге дал Зденеку папиросу.
Зденек писал: «Пока я шел, пытался представить, какая же может быть разница между чистилищем и пеклом, но то, что я увидел, когда пришли, было ужасно. В одной из башен Печерской крепости, в которую пришли, была страшная скученность людей. Мы прошли несколько дворов с воротами — везде лежали люди, особенно много в углах, освещенных лучами заходящего солнца».
В третьем дворе, огороженном красной кирпичной стеной, солдат сдал Зденека младшему офицеру, а тот отправил его в «человеческое стадо» во дворе. Это были пленные из Боснии. Он распознал их по военной форме. На него смотрели бледные лица с глазами, полными безнадежности и грусти. Приближалось время обеда. Люди тяжело поднимались с земли, как из могил. Это было не так, как в Дарнице, где люди рвались к еде и вырывали друг у друга пищу. А тут повара давали еду в жестяной лохани одновременно на десять человек. Зденек был направлен к группе таких же несчастных, они приняли его спокойно. Спали в казематах — влажных, темных и смрадных, где были нары, на которых лежали те, кто давно здесь живет. «Новоиспеченные крепостные», среди них и Штепанек, вынуждены были лежать на голой холодной земле, по которой бегали крысы величиной с кошек. Здесь уже не воровали. Каждое утро из этих берлог выносили несколько умерших. Уже начинало холодать, пленные сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели в проем двери. Мозг тупел. Зденек потерял счет времени, не знал, сколько прошло дней. А внизу был Днепр и город. В Дарнице били, а здесь бросили на медленное умирание.

Оперный артист выручает драматического
В один из таких дней во дворе появился красивый молодой человек, элегантно одетый: в штатском и в австрийской офицерской шапке. Он говорил с младшим офицером и получал какие-то бумаги. Никто о нем ничего не знал. Зденека он заинтересовал, так как был хорошо одет, а главное тем, что курил какие-то хорошие папиросы. Именно эти папиросы сыграли основную роль в его судьбе. Желание курить заставило Зденека ходить за ним следом. Поднял его окурок и закурил, начал кашлять. Молодой человек, читая какой-то документ, достал папиросу и хотел коробку положить в карман, но она упала. Зденек поднял коробку, подал ее хозяину. Тот заметил его и по-чешски спросил: «Что вы хотите?» — «Ничего, пан, вот только вы уронили папиросы, а я поднял». Молодой человек теперь понял, что Штепанек с ним говорит по-чешски. «Вы чех?» — и дал ему папиросу. «Кем вы были до войны?» Зденек ответил, что был артистом. Тогда молодой человек сказал, что нужно как можно скорей отсюда уходить, так как приближается зима; сказал, что он Манчал, тенор из Одессы, и обучает дочь генерала пению.
«Ждите меня, завтра я приду». Штепанек ожидал его, но он пришел спустя несколько дней, позвал Зденека идти с собой. Дал ему в руки связку книг для вида и вывел его, сказав, что военнопленный Зденек Штепанек из третьего двора умер. Так отметили и в списках арестованных. Теперь он в первом дворе должен ожидать работу. Потом стало известно, что Манчал работал в администрации Печерской крепости.
Через несколько дней в первом дворе формировали транспорт для работы в лесу. Составляли его в основном из военнопленных поляков. Подготовили 120 человек. Зденек в это число не попал, но решил любым путем вырваться из тюрьмы. Проник в толпу уходивших и вместе с ними оказался за воротами.

На лесоповале
Пленные шли по пыльной дороге, ярко светило и грело солнце, были последние дни октября 1915 года. К вечеру подошли к лесу. Охрана начала считать пленных. Их пытались собрать в группы по сорок человек, но как ни группировали, все равно один оказывался лишним. Пришел прапорщик, по списку всех проверил, оказался лишним Зденек Штепанек. Прапорщик потребовал объяснения, хотел его отправить обратно в тюрьму, но не нашел для этого конвоира. Шли дальше. Пришли к какой-то деревне, староста не хотел оставлять у себя пленных, жители сторонились их, но они остались. Начались работы в лесу: валили сосновые деревья и рубили ветки. К такой работе пленные не были приспособлены, быстро уставали, получали травмы. На Зденека упала большая ветка, ушибла руку. Прапорщик понял, что рубить ветки он не сможет, и отослал его работать на кухню.
Зденек мечтал приобрести штатскую одежду. Одна крестьянка, у которой погиб на фронте муж, подарила ему вышитую рубашку, молодая еврейка дала штаны, кто-то дал ему пальто. Эти вещи он не носил, а прятал для будущего. Старался изучать русский язык. Жена священника, учительница, в свободное время учила его.
Как-то получили приказ перейти на другое место работы. Утром пленные собрались, погрузили свои инструменты, котлы и поехали на санях, так как уже выпал снег. Был мороз, и они почувствовали русскую зиму. Два дня шли лесом. Обосновались в каком-то заброшенном лагере, обнесенном колючей проволокой. Штепанек со страхом думал, что их могут вернуть в Дарницу.
Начали опять пилить и рубить деревья, а Зденек работать на кухне. Так закончился ноябрь и проходил декабрь. Приближались Рождество и Новый год. Штепанек все чаще задумывался о побеге. Вечерами выходил во двор, изучал забор и высматривал место, где можно было бы выйти из лагеря, ждал удобного для побега момента и смотрел в сторону Киева, который притягивал его к себе.

Второй побег
Такой день, вернее ночь, наступила — это произошло на святого Сильвестра (31 декабря 1915 года). Он прошел сквозь дыру в заборе и, не оглядываясь, побежал по белому полю. Шел только вперед, не останавливался, решил, что где-то потом отдохнет. Это был его второй побег. Рассвет застал его далеко от места лесоповала. Зденек увидел небольшой дом, из которого вышла молодая женщина с ведром по воду. Когда она вошла в дом, то он проник на сеновал, улегся и, к своему удивлению, тут же крепко уснул.
Разбудили мороз, голод и жажда. Штепанек обошел дом и прочитал надпись «Чайная». Решил рискнуть и вошел внутрь. В чайной было трое мужчин, пили чай. К Зденеку подошла молодая женщина, он спросил, есть ли у нее хлеб. Она сказала, что хлеба нет, а есть только пирожки. Принесла ему чай и пирожки. Он съел их и выпил. Был в цивильной одежде, имел полтинник. Подумал: «Пан Бог заплатит». Вышел во двор, девушка спросила: «Вы — пленный?». Ответил: «Да». Она вынесла ему еще несколько пирожков: «Это на дорогу». Пошел в сторону города.
Днепр Штепанек перешел по льду, так как боялся на мосту встретить полицейского. Шел, не оглядываясь, заметил двоих пленных возле повозки. Спросил, где пекарня. Они показали. Это было недалеко. Его приняли за цыгана, так как был заросший и говорил на смеси чешского и польского языков. Когда понял, что его не принимают за своего, за чеха, пытался им объяснить, кто он. Они сказали ему, что в пекарне работают чехи, но без пропуска туда проникнуть нельзя.
Но он проник! К воротам пекарни подъехали повозки за хлебом. Штепанек залез в одну из них, охранник его не заметил, во дворе выскочил и быстро забежал в пекарню.

В пекарне
Возчики взяли хлеб и начали его есть. Зденек взял себе буханку хлеба, спрятался в темном теплом углу, поел, согрелся и уснул. Так он прятался три дня. Когда его обнаружили, то таких как он, пришельцев, оказалось, еще пять человек. Их расспрашивали, кто они и откуда. Заставили три дня заниматься уборкой пекарни и территории. Оказалось, что пекарня очень большая — настоящий хлебозавод. Называлась она «Городская хлебопекарня» и находилась на улице Предславинской. Позже, когда Зденек начал переписываться с отцом, то его адрес был простой: Киев, «Городская хлебопекарня».
Нужно было начинать работать. Штепанек сказал, что он пекарь, и его отправили к одиннадцатой печи помощником пекаря. Тот долго его расспрашивал и понял, что он врет, но обнадежил, что научит печь хлеб. И Зденек научился. Постепенно вживался в коллектив, успешно входил в роль пекаря.
Однажды группу новичков отправили в оперный театр. Сразу не объяснили, что они будут там делать. Штепанек был удивлен. В оперу, в такой одежде? Привели к театру, вошли через узкую дверь в подвал. Им объяснили, что они должны в сухом помещении из мешков высыпать на пол влажную соль. Когда соль просохнет — собирать ее в мешки и отвозить в пекарню. Когда соль рассыпали, Зденек услышал музыку. Это оркестр репетировал оперу «Фауст». Он присел и слушал. Рабочие окончили разносить соль и собирались уходить в пекарню. Старший звал Штепанека, а он был поглощен музыкой. Когда услышал, что его зовут, вынужден был признаться, что он артист.
Мастер дал ему рубль и сказал: «Здесь возле театра есть булочная, сходи и купи для всех булки». Зашел в булочную. В ней чисто, девушки в белых передничках, подбежали к нему, заговорили, а он ответил им по-чешски. Они были удивлены, что он настоящий чех. Поговорили с ним, угостили чаем. Среди продавщиц была дочь инженера Виктора Кашпара. Штепанек купил булки и вернулся в театр, а затем в пекарню.
В оперный театр ходили несколько дней. Зденек заходил в булочную к девушкам и изучал окружающие улицы. Один раз рискнул зайти в респектабельное кафе «У чешской короны», что напротив служебного входа театра. Там посетители пили кофе с «бухтами», читали свежие газеты, беседовали. Для недавнего военнопленного эта обстановка была воплощением мечты…

http://ruslo.cz/articles/601

Служебное повышение
В пекарне дела шли хорошо, только в столовой кормили неважно, пекари возмущались, говорили, что закупщик К. покупает некачественные продукты, поэтому повара готовят плохо. Пожаловались мастеру. Он предложил выбрать нового закупщика. Выбрали Зденека Штепанека — он честный, а закупщика К. перевели в резчики хлеба. Теперь Зденек получил документ, позволяющий ходить по городу и делать покупки для кухни. Закупщик К. обозлился, грозил сообщить в полицию, что Зденек — беглый пленный.
В пекарне появились новые беглецы. Они рассказывали, как плохо кормят в лагере и на работах. Зденек сообщил об этом мастеру. Тот посоветовал ему пойти в Городскую Думу и все рассказать генералу Попову, ответственному за содержание военнопленных в лагерях. Штепанек пошел, с трудом попал на прием, описал ситуацию генералу. Тот благодарил гостя, ругал своих подчиненных и, прощаясь, выдал Штепанеку 25 рублей для покупки одежды.
Зденек на следующий день на Подоле в еврейской лавочке купил себе костюм, рубашки, галстук, туфли, перчатки и даже цилиндр. Надел новый наряд, взял извозчика и попросил его ехать в пекарню по Крещатику. Позже он написал: «Зажег папиросу и почувствовал счастье. Играл пана, и нужно признаться, что мне эта игра очень нравилась». На углу раскланялся с городовым. Охранник в пекарне поклонился ему, а пекари и кухонные работники были от него в восторге. Один из них звал остальных: «Идите, посмотрите, уходил простой сынок, а вернулся вельможный пан!» Это еще больше озлобило бывшего закупщика К.
У Зденека, имевшего теперь приличную одежду и разрешение ходить по городу, появилось желание знакомиться с жизнью местных жителей.
Он писал в воспоминаниях, что в каждый свободный вечер, когда в кармане были рубли, он стремился попасть в какой-нибудь театр. Чаще ходил в оперу или театр Н. Н. Соловцова. Смотрел там «Дни нашей жизни» Леонида Андреева. Его впечатление: «Обычная пьеса, но так сыграна, что я был потрясен. Русские на сцене волшебники». В театре Н. Н. Соловцова не было халтуры ни в оформлении спектаклей, ни в работе актеров.
Зденек Штепанек иногда заходил к девушкам в булочную, и они знакомили его с Киевом. Бывал он в кафе «У чешской короны». Так однажды в апреле 1916 года он узнал от посетителей кафе, что в еженедельнике «Чехослован» появилось объявление о том, что общество Я. А. Коменского планирует цикл любительских спектаклей в саду «Стромовка». Первой будет поставлена пьеса Вацлава Штеха «Третий звонок», режиссер — инженер Э. Мареш, декорации художника Ф. Паролека. В объявлении отмечался недостаток книг и хороших самодеятельных сил, предлагалось обращаться с предложениями лично в канцелярию «Чешской возовки» на Второй дачной линии.

О театральных традициях киевских чехов
В чешской общине Киева самодеятельный театр уже был раньше. Так, в пражской газете «Театральные листы» № 4 за 1883 год написано: «Чешский театр в России. Живущие в Киеве чехи организовали любительский театр. При первом представлении смогли сыграть „Озорного бродягу“ Яна Нестроя. Пьеса нравилась многим присутствующим городским зрителям». Автор — австрийский театральный деятель, драматург, комик, сатирик, написавший 93 пьесы. Писатель П. В. Анненков сообщал в письме из Вены, что театральное лицо города представлял не императорско-королевский театр, а три народных театра, в которых шли пьесы Яна Нестроя.
К сожалению, в газете не сказано, где именно в Киеве проходило представление, кто был организатором его, не названы артисты. Но это сообщение свидетельствует о том, что самодеятельная чешская комедия существовала в Киеве уже в конце XIX столетия.
Современный читатель должен учесть, что в начале ХХ века не было ни радиовещания, ни телевидения, а «синематограф» был дорогой новинкой, доступной небольшой прослойке жителей крупных городов. Поэтому потребность в театральном зрелище — носителе информации и культуры — была очень велика.
В то время в Киеве проживало более трех тысяч чехов. После революционных событий 1905—1906 годов наступила некоторая демократизация общественной жизни в среде «инородцев-австрияков». Возникло культурно-просветительское общество имени Яна Амоса Коменского. Его правление возглавлял торговец музыкальными инструментами, купец второй гильдии, гласный Городской думы Йиндржих Йиндржишек (подробнее — № 7—10/2009). Это общество организовало земляческий клуб под открытым небом — «Стромовка». В нем играли духовой и струнный любительские оркестры, а также выступал драматический кружок. В «Стромовке» были сделаны подмостки для выступающих и скамейки для зрителей. Руководил всем инженер Виктор Кашпар, бывший работник завода Я. Гретера и Й. Криванека, владелец фабрики спортивных принадлежностей и одежды на ул. Фабричной (ныне Исаакяна) 5, один из «отцов» киевского футбола.
По выходным и праздничным дням, когда в саду начинала играть музыка, в «Стромовку» приходили люди со всей округи. Драматический кружок ставил в основном короткие комедийные инсценировки. Свидетелей тех событий уже нет, но помнится, что их рассказы полувековой давности были приятным воспоминанием о юности и благополучной молодости в канун Первой мировой войны.
Когда началась война, молодые мужчины были мобилизованы, в том числе и чехи, имевшие российское подданство. Жизнь «Стромовки» изменилась, но ядро любительских оркестров и кружка сохранилось. Об этом свидетельствуют записи в воспоминаниях первых военнопленных, работавших на заводах.
Правление общества Я. А. Коменского решило, что для сплочения и поднятия духа пленных и местных земляков нужно драматический кружок превратить в чешский любительский театр и вместо комических инсценировок ставить настоящие спектакли.
В конце 1915-го и особенно в начале 1916 года на предприятиях Киева начали работать военнопленные австро-венгерской армии чешского, словацкого и сербского происхождения, которых предприниматели брали из лагерей, обеспечивали ночлегом и заработком. Пленным становится известно из «Чехослована», что в городе существует «Стромовка». После работы многие ходят в нее, знакомятся с земляками-старожилами и приобщаются к их жизни — одни как зрители, другие как артисты-любители, музыканты, художники и их помощники.
В теплое время года все происходило в саду и чешской школе, которая по вечерам становилась подсобным помещением театра. С наступлением холодов инженер Виктор Кашпар арендовал помещение в Народной аудитории на Бульварно-Кудрявской. Это был городской лекционный зал для широкой публики. Все собирались там.
В номерах «Чехослована» Франтишек Зуман сообщал, что в этой аудитории по воскресениям в 15 часов будут читаться лекции для военнопленных «Знакомство с Россией», «Отношения чехов и русских», а после лекции выступит квартет: В. Кашпар, Штагер и профессоры консерватории братья А. и К. Дуда. Прапорщик Антонин Чила объявлял, что «Сокол» рекомендует физические упражнения, и советовал курсы русского языка. (Это тот А. Чила, который в мае 1945 года, будучи генералом в отставке, руководил участниками Пражского восстания в районе Дейвице).
Инженер В. Кашпар часто бывал в Дарницком лагере военнопленных и Печерской крепости. Он искал среди пленных специалистов для «Обозной фабрики» и одновременно артистов для театра «Стромовки». Так он встретил тридцатилетнего инженера Эмиля Мареша, который на протяжении почти десяти лет увлекался режиссурой любительских спектаклей в Пльзени и Праге. Это была большая находка. По приходу на Шулявку в «Обозную фабрику», Э. Мареш был оформлен на работу, и Й. Йиндржишек, В. Вондрак и В. Кашпар поручили ему превратить драматический кружок в чешский любительский театр. Для этого надо было перейти от инсценировок с комедийными императорами Францем Иосифом I и Вильгельмом II к настоящим спектаклям.
Начали сбор театральной литературы, а также поиски исполнителей чешских песен и музыки. Врач В. Гирса предоставил в распоряжение театра свою домашнюю библиотеку чешских книг. Некоторые профессиональные артисты знали пьесы на память, записывали их, реконструировали, чтобы потом по ним играть.
Все это делалось с целью сплочения добровольцев войска, военнопленных, работающих в городе, местных чехов и для возрождения национального сознания и культуры.
С приходом Э. Мареша военнопленные после рабочего дня построили в Народной аудитории сцену, кулисы, занавес и сделали театральную мебель. Рабочие «Возовки» выполняли плотницкие и столярные работы. Электрики с завода Я. Гретера и Й. Криванека провели электропроводку для освещения сцены. Декорации делали художники Франтишек Паролек, Франтишек Зигельхайм и Петр Пиштелка. Расходы оплатил Й. Йиндржишек. Лекционный зал превратился в театральный. Вот тогда-то секретарь Народной аудитории Свидерский сказал: «Ну, вы действительно фокусники! Как это нам такое не пришло в голову. Ведь наши лекции слабо посещали», — а зал чешского театра был всегда переполнен.

Возвращение на сцену
Зденек Штепанек пишет в своих воспоминаниях, что, узнав о театре, после работы помчался на Шулявку и попал на репетицию пьесы В. Штеха «Третий звонок». Вел Эмиль Мареш. Зденек предложил ему свои услуги, но получил ответ, что все роли уже расписаны. Мареша, видимо, смутил вид молодого человека в рабочей одежде, претендующего на роль поэта Гвездинского. Но Зденек не ушел, смотрел репетицию, и ему повезло — не пришел исполнитель этой роли Моравец. Штепанек сходу вступил в роль и стал партнером пани Квачиковой. Он эту роль исполнял еще до войны в передвижном театре.
Став в картинную позу, которая выглядела гротескно при его убогом наряде, начал произносить слова героя. В комнате установилась тишина, все смотрели на него как загипнотизированные. Эмиль Мареш нервно тер лоб рукой, улыбался, смотрел то на одного, то на другого артиста. Штепанек закончил роль у ног пани Квачиковой. Все его окружили и выказывали свое восхищение. Его взяли на эту роль, и Зденек стал регулярно после работы ходить на репетиции в школу, Народную аудиторию, а когда потеплело, то в сад «Стромовка».
24 апреля 1916 года, в воскресенье, в киевской Народной аудитории был поставлен первый любительский спектакль «Третий звонок». Зденек впервые после почти годичного перерыва вышел на сцену перед зрителями в роли поэта Гвездинского. Так он вернулся к своей актерской профессии, но в другой стране, в городе на Днепре.
Спустя много лет, в 1929 году, когда в Пльзени отмечали 25-летие деятельности режиссера-любителя Мареша, он вспомнил эту встречу в Киеве и то, что Зденек принял из его рук роль Гвездинского. К юбилейному торжеству Зденек Штепанек написал сценарий комедии «Горшочек счастья», которая была поставлена. Главным героем ее был Эмиль Мареш, роль которого исполнил Вацлав Новак. Зденек играл роль майора Дуфика.
Теперь у Зденека Штепанека началась очень напряженная жизнь. После рабочего дня в пекарне, дававшей ему крышу и хлеб насущный, он уходил на Шулявку, где по вечерам в помещениях чешской школы шли репетиции. С наступлением теплого сезона спектакли и репетиции шли в саду. Это была деятельность «для души».
Работа в пекарне и театр становились несовместимыми. Случай помог оставить работу. Во время прогулки с девушками из булочной Штепанек знакомился с росписями во Владимирском соборе, сделанными художниками В. М. Васнецовым, М. В. Нестеровым, М. А. Врубелем и другими. Когда они рассматривали центральную картину собора «Богоматерь с младенцем», над которой М. В. Васнецов работал 11 лет, вдруг появился резчик хлеба К. Он начал кричать и звать полицию. Зденек не сдержался и схватил его за грудь. Началась потасовка. Девушки их разняли, и Ольга (дочь В. Кашпара) отвела Зденека в свою служебную коморку и выпустила через черный ход, посоветовав быстро уйти на Шулявку, а сама позвонила отцу, сообщила о случившемся. Явившиеся в булочную полицейские не нашли Зденека. Тем временем инженер Кашпар обратился к генералу Попову, который распорядился выдать Штепанеку документ, удостоверяющий, что он киевский чех-старожил.
Зденек ожидал Ольгу и ее отца в школе перед репетицией. Они пришли, и В. Кашпар дал ему удостоверение старожила. Казалось бы, теперь полиция стала ему не страшна, но потом задержания бывали, и полицейские вымогали деньги.
Возвращаться в пекарню Зденек не хотел. Остался на Шулявке и поселился в рабочей семье старожилов Круцких. У них было скромно, чисто и недорого. Один из Круцких играл с ним в театре. Когда не было денег, Зденек уходил от Круцких, спал в беседке, которая служила гардеробом артистов, а Круцким говорил, что поселился в Народной аудитории.

Спектакли продолжаются
Первого мая 1916 года в Народной аудитории было многолюдно — 700 приглашенных, среди них 200 пленных из лагеря Дарница. Выступил Вацлав Вондрак. Он на прошедшем в Киеве в пасхальные дни Втором съезде Союза Чехословацких обществ России был избран его председателем. В. Вондрак говорил о съезде, об освободительном движении. Обращаясь к пленным чехам и словакам, сказал, что теперь они не должны называть себя австрийцами, а только чехами и словаками. Зал взорвался громом аплодисментов.
Затем был концерт. Выступила арфистка киевского оперного театра Анежка Фалладова-Шкворова. Слушатели реагировали на ее виртуозную игру длительными аплодисментами.
К 8 мая Эмиль Мареш подготовил вторую постановку, которую называл «студенческой» — комедию Брэнда Томаса «Тетушка Чарли». Поставили ее также в Народной аудитории. Главного героя играл Зденек. Репертуар театра постепенно расширялся, готовили пьесу братьев А. и В. Мрштиков «Марыша». Приближалось лето.
По воскресениям днем на Бульварно-Кудрявской продолжали читать лекции, на которые приходили добровольцы из запасной роты, расположенной в Университете, пленные, работавшие на заводах, и местные чехи. Они вели споры о текущих событиях, о самостоятельном чешском войске, которое в то время формировалось, радовались каждому успеху. Идея единства и сопротивления внушалась на таких культурных мероприятиях.
26 июня в «Стромовке» отмечали 501 годовщину сожжения Яна Гуса. О нем была прочитана лекция, а вечером показано театрализованное представление. Аллеями на лошадях проезжали «король Сигизмунд» и «кардинал» с сопровождающими, а за ними в окружении наемных солдат шагал связанный «магистр Ян Гус» (артист Маховец). Они шли к сложенному костру, где их ожидали палач, люди и старушка с вязанкой хвороста на спине. Легенда о сожжении Яна Гуса гласит, что старушка из благочестивых побуждений подложила в костер вязанку хвороста, а Гус сказал ей: «О, святая простота!» В парке было тихо. Только оркестр под руководством дирижера Л. Пеша тихо играл «В церкви» П. И. Чайковского, и на фоне прекрасного тихого вечера звучали колокола. Костер зажгли, он вспыхнул, появился дым, закрывший фигуру национального святого. Глаза у зрителей не остались сухими. Продолжала играть музыка, и она звучала до тех пор, пока костер не погас.

В поисках работы
24 июля Зденек Штепанек записался в добровольцы, но в запасную роту не был зачислен и поэтому продолжал выступать в самодеятельном театре.
После ухода из пекарни он остался не только без крыши над головой, но и без денег, вынужден был искать работу. Обратился к Й. Йиндржишеку. Тот предложил Зденеку временную работу в своем магазине — навести порядок в нотном отделе. Потом он перешел в фирму «В. Й. Винарж и Яролимек. Паровые молотилки, сноповязалки, жатки, сепараторы и другие сельхозмашины» на ул. Институтской. Там ему не повезло — он вывихнул руку, пришлось оставить работу. Денег не было, и он ушел от Круцких. Когда был очень голоден, то заходил к девушкам в булочную, они кормили его булками и поили чаем.
Работая у Й. Йиндржишека, Зденек познакомился с безработным пианистом Мещанеком. Однажды, засидевшись с ним в кафе «Мезандор» на углу Крещатика и Лютеранской (здание разрушено в 1941 г.), они, как обычно, беседовали о будущем. В это время вошла большая группа офицеров с дамами. Они требовали музыки, песен, но было поздно, музыканты ушли. Тогда к пианино сел Мещанек. Он играл, а Зденек запел. Гости присоединились к ним, были очень довольны и щедро отблагодарили исполнителей. Зденек увидел среди гостей красивую даму. Она тоже обратила на него внимание.
Как-то днем в кафе «Мезандор» зашла эта красивая незнакомка и шепнула ему, чтобы он ее ожидал. Вернувшись через некоторое время, она пригласила его поехать к ней домой, где она жила одна с кухаркой. Звали ее Ольга Андреевна. Отец ее, разорившийся помещик, покончил жизнь самоубийством, семья распалась. В Киев ее привезла тетка, познакомила на балу с губернатором. Так она стала его содержанкой. У нее дома губернатор никогда не бывает. Присылает за ней экипаж. Зденек Штепанек поселился в ее доме. Она приносила ему билеты на спектакли в театры. Так ему удалось побывать на гастролях Ф. Шаляпина, посмотреть, как его встречали киевляне.
Зденек страдал из-за отсутствия работы. Он перестал ходить в чешский театр, и это его угнетало. Ольга Андреевна помогла ему устроиться на работу в «Союз земских городов». Как бывшего улана его взяли в канцелярию, ведавшую закупкой лошадей для армии. Зарплата соответствовала денежному содержанию поручика. Работа в канцелярии на Крещатике ему нравилась, но когда сказали, что нужно выехать из Киева в южные губернии закупать лошадей и фураж, то он от работы отказался. С Ольгой Андреевной попрощался, благодарил ее, написав письмо, которое положил с ключом в почтовый ящик, когда она со служанкой уехала в Полтаву.
Опять он стал бездомным и безработным, но вернулся в театр. Думал, что будет жить вместе с учителями чешской школы, но новые жильцы уже заняли свободные места. Зденек в своем хорошем костюме вынужден был лечь спать в кладовке школы на земляной, холодный пол, где пахло мышами. Простудился, проболел три дня. Опять у него началась трудная полоса жизни — искал работу. В театре также началась новая жизнь. Зденек помогал драматургу театра, писателю и переводчику Р. Каутскому.
Четвертого сентября 1916 года Штепанек закончил летний сезон в «Стромовке» пьесой Алоиса Йирасека «Люцерна», исполнив главную роль — Мельника. С ним играли Маховец и Гагалик.
Начался осенне-зимний сезон в Народной аудитории. Эмиль Мареш ушел из театра и стал жить на Подоле — он женился. На общем собрании Зденека избрали ведущим режиссером театра. Ему нужно было решить проблему трудоустройства так, чтобы было время для режиссуры, поэтому он согласился с неоднократными предложениями пани Полачковой, которая ведала всем хозяйством гостиницы «Прага», и стал ее администратором.

Администратор гостиницы
Гостиница «Прага» — одна из самых больших и дорогих гостиниц города. Она была по-современному оборудована — сто номеров, большие залы, в том числе игорные, ресторан, винный бар и пивная. Все это служило требованиям касты богатых избалованных людей. Вместо чердака под крышей был большой зал с танцевальной площадкой, где собирались «сливки общества». Оттуда был прекрасный вид на город. Гостиница была также центром чешской общественной жизни. Она принадлежала волынскому чеху, ставшему со студенческих лет киевлянином, адвокату, гласному Волынского Земства Вацлаву Вондраку — одному из ведущих деятелей чехословацкого освободительного движения.
Теперь Зденек жил как в сказке. Имел роскошный малый апартамент, безупречный костюм, комбинированные ботинки, белье, галстуки и перчатки — все, что необходимо для встречи гостей любого ранга. Вставал он в 9 часов утра, гостиничный парикмахер брил и причесывал его. Внизу у входа ожидал извозчик. Он отвозил его и пани Полачкову к снабженцам. После покупок был завтрак: чай, обжаренный хлеб с маслом и икрой, колбаска — по вкусу. Потом Зденек садился визировать счета. В три часа обедали постояльцы, а после пяти — персонал. Администратор ужинал в одиннадцать. Вечером, если не было репетиции в своем театре, то он шел в один из городских — Соловцова или оперный. Вскоре привык к этой прекрасной жизни.
Администратор З. Штепанек встречал генералов, фабрикантов, помещиков, богатых купцов, но ни один из них не знал, что их приветствует беглый военнопленный, которому могли дать пинка и посадить в крепость за нарушение режима. В роль администратора он вошел так же быстро, как раньше в роль пекаря, и играл ее достойно.
Осенью из Франции в Киев приехал М. Р. Штефаник — заместитель Т. Г. Масарика, председателя Чехословацкой Народной Рады в Париже. Он остановился в «Праге». Как-то вечером вместе со З. Штепанеком они поднялись лифтом на верхнюю террасу, чтобы полюбоваться Киевом. Затем спустились в маленький салон, где был накрыт стол. Вдруг М. Р. Штефаник подошел к афише чешского самодеятельного театра. В ней сообщалось, что спектакль «Люцерна» будет показан в воскресенье. Гость был удивлен и спросил: «У вас тут играет театр?». «Счастливые люди», — добавил он и попросил афишу на память.
23 октября 1916 года театр поставил пьесу братьев А. и В. Мрштиков «Марыша», подготовленную еще в мае. Тогда ее не пропустила цензура. З. Штепанек был режиссером и исполнителем главной роли. Критик написал, что его режиссура была лучше, чем в некоторых городских театрах Чехии. Драма имела успех, было решено спектакль повторить.
Subscribe

  • Зміни в центрі столиці

    «Все тече, все змінюється» . І Київ теж не виключення із цього правила. Протягом 2019 року в столиці відбувся ряд змін. Зокрема, розібрали старий і…

  • Нижня підпірна стіна

    Легендарна "зеленка" — Зелений (літній) театр, Верхня підпірна стіна, Нижня підпірна стіна — це все олдскульні локації, які розташовані в одній…

  • Парк "Сирецький гай"

    З заброшками в столиці і з напарниками напряг, та й об'єктів для дослідження все менше і менше, тому вирішив здійснити культурну прогулянку. Так, щоб…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments