desyateryk (d_desyateryk) wrote in interesniy_kiev,
desyateryk
d_desyateryk
interesniy_kiev

Categories:

Интервью о городе Чернобыль

СТО ПЕРВЫЙ ГОД

9.72 КБ
Кадр из нового клипа «Гайдамаков» (съемки проходили в Чернобыле и Припяти)

Об этом городе или, точнее, местности, скрытой за полуфантастическим термином «Зона», сказано, написано и снято немало. Сложно добавить что-либо новое, найти слова, которые проникли бы за кору безразличия, наросшую защитным слоем на всем, что касается Чернобыля. Остается только крайняя субъективность, свидетельства по краям, ad marginem — воспоминания тех, кто хоть и не был непосредственным участником событий апреля-мая 1986 года, все-таки связан с Чернобылем кровно, на всю жизнь; сосредоточиться не на времени, а на пространстве катастрофы. Именно такая связь с городом у Александра Ярмолы, лидера этно-рок-группы «Гайдамаки». Александр родился в 1966 году в Чернобыле, провел там детство, хорошо знает те места и до сих пор мечтает об их возрождении.
— Начнем с самого начала: как твой род оказался в Чернобыле?
— По маминой линии: семья бабушки c юга Беларуси, из бассейна Припяти, а дед приехал c Полтавщины. После революции происходило переселение людей, посылали работать и в Чернобыль. Дед был специалистом-механиком по первым комбайнам и тракторам, потом преподавал в ремесленном училище, а бабушка — учительницей в школе в первых-третьих классах.
— Каковы лично твои воспоминания?
— Очень красивый и зеленый город, много воды, реки, заливы. Большая река Припять, поменьше — Уж, Речище. Меня очень маленьким научили плавать, и потом взрослые дяди брали с собой на рыбалку, так что я с детства научился ловить рыбу и ловил ее вплоть до армии, а потом почему-то Фортуна от меня отвернулась. Не ловится и не клюет.
— В целом из твоего описания видна картина тихой провинции.
— Это не типичная провинция. Это был настоящий речной порт. Ведь возле Чернобыля — устье Припяти, там, где она впадает в Днепр. Около 100 лет назад именно эта река считалась очень важным торговым путем. Все баржи, плывшие по Припяти с Пинских болот, через Мозер в Беларуси или поднимавшиеся туда из Киева, останавливались в Чернобыле. Там работал судоремонтный завод, многое построено было на реке.
— Наверное, есть черты сходства с другими речными городами?
— Более того: внешне Чернобыль напоминает Киев в миниатюре. Там также есть свой Подол и верхняя часть на горе. Он расположен на Припяти, как Киев — на Днепре. И на Левом берегу также есть луг, который затапливается, — так было бы и в Киеве, если бы не намыли песок на Левобережье. Наводнения в Чернобыле бывали часто, Припять очень строптивая река, не столько широкая, сколько глубокая, с сильным течением, с черной водой, потому что течет из болот. Водовороты и значительные наводнения случались каждую весну — весь Подол заливало, и люди на лодках между домами плавали, как в Вилковом.
— Что же за люди там жили?
— На население повлияло то, что Чернобыль находился в черте оседлости, поэтому там селились евреи. Часть верхнего города, пересекаемая в направлении на Беларусь улицей Корогодской, потом переименованной в Советскую, и дальше в сторону Припяти — была полностью еврейским районом. Чернобыль — это не обычный украинский город, который можно было когда-то, до начала массового заселения рабочими из России во времена ДнепроГЭСа, встретить вниз по Днепру. В Чернобыле жила значительная часть украинцев, довольно большая еврейская община, также были так называемые липоване — россияне-старообрядцы, сбежавшие еще во времена Петра от церковной реформы. Их очень много было на Дунае, как я понимаю, в каких-то устьях, где их трудно было найти, также они селились в Чернобыле. Там этнос весьма специфический. Поэтому было очень много поворотов в истории города. Когда-то там стоял польский замок Хоткевичей, они владели тамошними землями, даже Доминиканский костел существовал. Костел в первый раз был разрушен одним из полковников Богдана Хмельницкого, а во второй раз его разрушили уже во время Гражданской войны... Соответственно, все это смешивание культур я еще застал. Помню свадьбу, где играли этнические музыканты, цыгане, кажется... Много было музыки — украинской, еврейской, цыганской и, возможно, белорусской — но не могу утверждать наверняка, ведь тогда я был таким невеждой, что меня больше интересовали танцы и «Бони М». Но вся эта земля очень звучит, очень колоритная энергетика.
— А в целом 800-летняя история там хоть как-то чувствовалась — за исключением танцев и свадеб?
— Не очень, так как при коммунистах город слишком социализировался, насколько я понимаю. Улицы переименованы... Там есть, например, Церковная гора, Татарская гора — если бы это были культовые места, мы бы о них знали, а так многое забыто. На месте костела — маслозавод, вместо замка — Парк культуры и отдыха.
— Как всегда, — ХХ век не пожалел ничего...
— Кстати, мне бабушка рассказывала, как красные пришли. Она со своими подружками как раз стояла на горе, все было очень хорошо видно. Они валили через луг, по ним била пушка с горы, но не хватило снарядов — такая огромная лавина шла. Все они были обуты во что придется — половина босые, половина в портянках, ни у кого не было сапог, бог знает как вооруженные, но очень-очень много. Тогда они уже заняли Чернобыль, что и повлияло на культуру.
— Другое следствие их правления — станция. Помнишь, когда она появилась?
— Очень хорошо, потому что ее строили именно во времена моего детства. Это под селом Янив в сторону Шепеличей, на повороте Припяти. Там водились сомы, они и сейчас там водятся, русло немного изменилось, и они в водоем реактора или сами заплыли, или их специально туда загнали. Их там никто не трогал, они выросли по пять метров, настоящие крокодилы. Мы всегда с отцом, с другими дядями ездили туда на рыбалку и за грибами. А потом был этот приказ, и начали строить. Я очень хорошо помню, как сносили село Янив, уничтожали кладбище — могилы перекапывали и там прямо гробы и кости торчали из-под земли. Все это очень грубо, экскаватором... Потом на месте Янова и построили поселок городского типа Припять.
— Жизнь Чернобыля после этого изменилась?
— Нет, не очень. Для станции построили Припять, где жили совсем другие люди — ученые и зэки, работавшие там. Люди сначала боялись, но им сразу объяснили, что это совершенно безопасно. Чернобыльцы на станции почти не работали, не смешивались с той инфраструктурой. Единственное, чем влияла Припять, — хорошим снабжением. Это был город первой категории в СССР. Все, что касается моторов, продуктов, чего угодно, было в Припяти намного лучше и недорого. За покупками ездили туда.
— Где ты был в день аварии?
— В армии. До того уже жил в Киеве. В Чернобыль ездил, но закончил киевскую школу. Мама жила в Киеве, и в армию забрали оттуда. Так что я был тогда в армии, и мне друзья сказали, что что-то случилось в Чернобыле. Но там регулярно что-то такое происходило, почти авария. Например, фуфайку кто-то запихнул в трубу вентиляции, воздух перестал поступать, и температура поднялась, потом ту фуфайку вовремя нашли — о таких случаях рассказывали постоянно. И поэтому я сначала, было, подумал, что ничего особенного, до последнего момента не верил. А уже потом в программе «Время» показали обращение Горбачева, и я понял, что это все-таки серьезно, начал звонить родителям, они и сказали, что все, уже эвакуация.
— Что наиболее ценное тебе пришлось там оставить?
— Детство... Сейчас с удовольствием какую-то хату отстроил бы, если бы были время и возможность. Эту землю я очень хорошо знаю, знаю, какая рыба где стоит, и мне там комфортно. Я думаю, что мы там будем делать фестиваль. Это непросто поднять, но мы попытаемся.
— Есть уже конкретные планы?
— Мы хотим делать фестиваль, на него пригласить группы — такие, как наша, — из других стран, играющие неконвенционную антиглобалистскую музыку. Фестиваль будет представлять Чернобыль как результат деятельности цивилизации и как предупреждение — чтобы люди очень хорошо подумали, рассудительно и мудро, перед тем, как применять какие-либо изобретения.
— Часто там бываешь?
— Последний раз ездил где-то месяц назад. Делают интервью иногда — например, ездил с польским телевидением туда. Клип мы там снимали в прошлом году. И каждый год 9 мая туда наведываемся, разве что в этом году не выйдет — у нас концерт в другом городе.
— Чернобыль без людей заметно меняется?
— Я довольно долгое время, лет десять, там не был, и когда впервые приехал, был, конечно, поражен. После этого он для меня не сильно меняется. Где-то дерево упадет, где-то хата завалится. Чернобыль позарастал, домов за диким орешником не видно, как в джунглях. В прошлом году мы приехали на 9 мая, купались в реке, я потерял там браслет, потом приехали уже в начале июня, хотел поискать браслет, но куда там. Трава выросла по грудь, идешь как в каком-то фильме о динозаврах.
— Выходит, это все-таки город-призрак?
— Призрак — это, скорее, Припять. Она производит очень жуткое впечатление. Эти большие дома, городок аттракционов, чертовое колесо, дом культуры «Энергетик», гостиницу «Полесье» строили на века — и все заржавленное и брошенное, куклы валяются на полу... Действительно, поражает. А в Чернобыле птички поют, все зеленое, там хочется что-то строить. И радиация там не страшная — фон такой же, как в Киеве.
— Там живет сейчас много людей?
— Дворов сто, думаю. Самоселы, местные, люди немолодые, получившие квартиры после аварии, а потом оставившие квартиры детям и вернувшиеся туда.
— Чем же они занимаются?
— Инфраструктуры нет. Получают какую-то пенсию, рыбу ловят, ягоды собирают, ездят за продуктами на Иванковский базар, где очень дешево. Так и живут.
— От чего город страдает больше всего?
— Пока что ни от чего. Он, наоборот, релаксирует без человека, отдыхает от его деятельности. Животные спокойно живут, никаких мутаций. Кабанов диких развелось...
— О чем-то подобном хочет снять Сергей Буковский в завершение цикла фильмов о наших крупнейших бедствиях после Бабиного Яра и Голодомора: не о самом взрыве, а как человек проиграл в жестоком поединке с природой.
— Классная идея, но человек пока не проиграл.
— Думаешь, он вернется туда? А в каком качестве?
— В качестве землевладельца. Олигарха, который все там скупит и построит Лас-Вегас.
— Пессимистично звучит.
— Но так и будет.
— А ты о чем бы снял?
— Проигрыш человека — хорошая тема, но не моя. Я хочу сделать Чернобыль живым городом, в котором что-то циркулирует. Я бы, наверное, воссоздал ту музыку, которая там когда-то звучала.
— Какая же музыка там звучала?
— Регионально это Полесье, но в ограниченном объеме: сколько там жило украинцев, столько было и Полесье. Если поплыть выше по Припяти или направиться ближе к Беларуси, там в селах была сугубо полесская культура, древняя-древняя. А в городе культуры смешиваются.
— В любом случае, живых носителей той аутентики сегодня вряд ли удастся найти.
— Да, их нет, но ведь я чувствую, откуда какая группа берет свои корни. Я бы привез и современные классные коллективы на фестиваль. Не стоит ждать, пока там кто-то всю землю выкупит и скажет, что у нее уже есть владелец. Хочется, чтобы Чернобыль заселили люди творческие. Ведь он имеет большой культурный потенциал. Во-первых, влияет на психику сам факт его существования, во-вторых, там только птички и сплошная тишина. Творческая энергия просто прет. Я бы там сделал студию записи, основал бы фестиваль, поселил бы коммуну каких-то антиглобалистов, как Кюстендорф у Кустурицы. Там ведь живут самоселы самодостаточно. Вопрос средств. Многие музыканты мирового уровня с удовольствием приезжали бы туда уже ради того, чтобы на их продукции было написано «Made In Chernobyl».
— Это в будущем, а в чем сейчас значение Чернобыля, на твой взгляд?
— Это город-музей во многих смыслах. Город-музей слияния многих культур, также — музей социалистической архитектуры, и, в-третьих, — мемориал деяниям человека, возможно, и правильным в замысле, но ведь нужно знать, что если играешь такими вещами, как атом, то маленькая ошибка приводит к катастрофе. К сожалению, человек несовершенен, он будет всегда делать ошибки — и ничем здесь не помочь.
— А если использовать более поэтические сравнения?
— «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса. Макондо.
— Да, похоже... Этот город также внезапно исчезает вместе с жителями.
— Ты там был?
— В Макондо?..

Дмитрий Десятерик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments