Журнал Городского фанатика (myshyak) wrote in interesniy_kiev,
Журнал Городского фанатика
myshyak
interesniy_kiev

Category:

К вопросу о начале Киева

Раскопки, проводимые в Киеве с начала XX в., дали обильные материалы, осветившие историю столицы Древней Руси с недостижимой по письменным источникам полнотой.
Опубликовано: Cathedral.net.ua

Возникновение и развитие древнерусских городов давно стало предметом оживленной дискуссии 1). Археологические исследования дали в последние десятилетия много нового материала. Прежние представления о древнерусском городе и особенно о догородских и раннегородских формах, основанные на сравнительно немногочисленных письменных сведениях, были значительно расширены. В первую очередь это касается Киева. Раскопки, проводимые здесь с начала XX в., дали обильные материалы, осветившие историю столицы Древней Руси с недостижимой по письменным источникам полнотой. В результате анализа археологических источников наряду с наблюдениями о топографическом, социально-экономическом и культурном развитии Киева с конца Х в. сложилась новая интерпретация и более ранней его истории: начало города датируется рубежом V—VI веков. Она заключается в том, что уже в VI—VII вв. поселения на правом берегу Днепра достигли стадии «эмбриона города», который в течение VIII—IX вв. превратился в «раннефеодальный город, а в IX—Х вв. стал вполне развитым средневековым городом» 2).
Эта концепция, подкрепленная празднованием в 1982 г. 1500-летия Киева, рассматривалась как общепринятая. Однако в противоположность «юбилейной концепции» часть историков и археологов считает, как и прежде, что образование Киева как города проходило в VIII—Х веках. Только в конце этого периода отдельные поселения слились в единое поселение городского характера 3). В связи с этим встает вопрос, как оцени вались археологические источники, полученные в последние годы. Дают ли они достаточные основания для выдвинутой интерпретации? 4)
Древнейшим заселенным районом Киева считается — не в последнюю очередь из-за своего благоприятного топографического положения — Замковая гора, обособленно возвышающаяся над уровнем Днепра на 70— 80 метров. Заселение этого места, происходившее в третьей четверти I тыс., засвидетельствовано наряду с некоторыми прежними случайными находками (обломки керамики, амфоры, фибула, фигура льва, три византийские монеты), прежде всего культурными отложениями, открытыми в 1930-е и 1940-е годы. Под культурным слоем IX—Х вв. обнаружился более древний слой, первоначально датированный VI—VII веками 5). Однако тщательный анализ керамики показал, что среди найденных фрагментов лишь незначительная часть принадлежит типу корчак VI—VII вв., а преобладающее число фрагментов относится к славянской керамике VII-IX веков 6).
Несмотря на это, П. П. Толочко датировал указанный древний слой сначала VI—VIII вв., а позднее даже V—VIII вв. 7), хотя при раскопках в северной части горы только в одном из четырех шурфов были обнаружены фрагменты керамики VIII—IX веков 8). Толочко считает, что поселение возможно уже в VI—VIII вв. было укреплено и его жители, судя по амфорам и монетам, поддерживали торговые связи с византийскими провинциями Северного Причерноморья. Поскольку поселение V— VIII вв. якобы имеет непосредственное продолжение в IX—Х вв., Замковая гора рассматривается как древнейшее ядро более позднего города 9). Однако в отчете о раскопках 1940 г. вопрос о континуитете поселений оставлен открытым. В нем отчетливо отмечен стерильный слой глины, который находился между двумя указанными культурными прослойками 10)
М. К. Каргер, характеризуя период с середины V до второй половины VIII в. как самый темный период в истории Киева, относил поселение на Замковой горе только к VIII—Х вв. и применил к нему термин «городище», содержащий скрытое указание на укрепленное поселение, хотя в отчете о раскопках он говорит лишь о «селище», а данные об укреплениях отсутствуют 11).
Поселение IX—Х вв. могло быть расположено только в северо-западной части Замковой горы, что подтверждается наличием здесь культурного слоя, сильно нарушенного позднейшими постройками, с остатками трех жилищ и фрагментов керамики. В отчете о раскопках обнаруженные материалы интерпретируются как принадлежавшие преимущественно бедному населению, которое занималось земледелием, охотой и рыболовством, но наряду с этим на основании клада с 37 херсонесскими монетами и одним дирхемом 943 г. делается вывод о наличии и зажиточных жителей. Одна-единственная литейная форма из глины послужила дока-зательством существования ювелирной мастерской 12). Такая источниковая база служит Толочко основанием говорить о Замковой горе IX— Х вв. как о «довольно развитом поселении», «центральной части феодального города», в котором жили представители киевской верхушки 13).
Старокиевская гора, расположенная южнее Замковой, в своей северо-западной части также имела весьма благоприятные топографические условия, которые способствовали с ранних пор возникновению поселения на этом месте. Площадка поселения, надежно защищенная естественным образом с трех сторон крутыми склонами, только с юга нуждалась в искусственных оборонительных сооружениях. При выяснении вопроса, с каких пор началось непрерывное заселение этого ядра более позднего города в Х в., можно опираться на три археологических комплекса: остатки загадочного каменного сооружения, рва и следы четырех жилищ.
Каменное сооружение, впервые раскопанное В. В. Хвойко в 1908 г. и дополнительно исследованное в 1937 г., состояло из большой каменной платформы размерами 4,2 х 3,5 м с четырьмя выступами на углах. Рядом с ней находился «массивный столб» с чередующимися слоями глины, угля и пепла, а также многочисленными костями животных. Хвойко не сомневался, что это сооружение имело культовый характер 14). В не опубликованном до сих пор отчете 1937 г. высказано предположение, что это сооружение скорее всего является фундаментом башнеобразного здания 15). Однако интерпретация Хвойко с тех пор, по существу, не пере-сматривалась. Действительно, наличие ямы («массивного столба»), заполненной последовательно остатками трапез и приготовлений к ним, является признаком ритуальных процедур, что больше всего свидетельствует о культовом характере сооружения. Каргер датировал капище широко — VIII—Х веками 16). Толочко, который еще в 1970 г. следовал датировке Каргера 17), теперь исходит из того, что капище существовало уже в VI—VII вв., и это, по его мнению, свидетельствует о том, что поселение на Старокиевской горе уже к тому времени являлось культово-религиозным центром полянского союза племен 18). Однако остатки печи, фрагменты лепной керамики и глиняное пряслице, обнаруженные в 1937 г. под каменной плитой, едва ли говорят об этом.
Ров, окружавший площадь около 2 га северо-западной части горы. был исследован, начиная с 1909 г., в общей сложности на семи участках. Уже в конце 30-х годов был доказан его оборонительный характер. Решающий же вопрос — о времени его сооружения — в целом остается неясным. Лишь конечная дата существования рва определяется довольно точно: она связана со строительством Десятинной церкви, находящейся в непосредственной близости от рва 19). Все попытки определить, исходя из этого, начальную дату существования рва могут опираться только на фрагменты лепной керамики, обнаруженной в заполнении рва. Предлагались самые различные датировки, которые, однако, вначале не выходили за пределы VIII—Х веков 20). Только С. Р. Килиевич на основании тех же фрагментов керамики, не имея новых дополнительных материалов, датирует ров VII веком 21).
Дата четырех жилых построек тоже определяется главным образом по находкам керамики. И здесь в одном случае наблюдается необоснованная передатировка. Каргер датировал раскопанное им в 1939 г. здание по фрагментам лепной керамики VIII—Х вв. Килиевич — VII—IX, а Толочко — даже VII—VIII веками 22). Два других жилища, раскопанных Килиевич в 1958 г. и Толочко в 1965 г., также были датированы VII— VIII веками 23). Четвертое жилище, в котором обнаружена печь с хорошо сохранившейся керамикой типа корчак, Толочко относит к V—VI векам 24). Фактически в этих остатках постройки, раскопанной в 1971 г., имеется единственная находка, возможно, восходящая к VI—VII векам 25). Вместе с немногочисленными случайными находками, которые не происходят из района древнейшего укрепленного поселения 26), Толочко привлекает эту единственную находку как решающий аргумент того, что Старокиевская гора была непрерывно заселена с V—VI веков 27).
Это скромное археологическое свидетельство подтверждает, по мнению киевских археологов, верность высказанного в 1960-х годах акад. Б. А. Рыбаковым мнения, что летописная легенда об основании Киева отражает реальный исторический процесс и что легендарный Кий был «крупной исторической фигурой» рубежа V—VI веков 28). Умозрительные построения Рыбакова, не лишенные известной оригинальности, с привлечением византийских и армянских источников, едва ли, однако, могут заменить серьезную источниковедческую интерпретацию текста летописи, возникшего примерно в конце XI века 29).
Надежные свидетельства, которые с большей достоверностью могут указать на укрепленное поселение на Старокиевской горе, встречаются в письменных источниках только с IX века. Эти сведения Повести временных лет второй четверти IX в. дают первые исходные данные о постоянно развивающихся политико-административных функциях «городка на горе» («на горах в лесах, на горах над рекою днепровскою») 30). Параллельные византийские источники подтверждают, что полулегендарные сообщения об Аскольде и Дире имеют историческую основу 31). Засвидетельствованная, таким образом, в письменных источниках функция поселения на Старокиевской горе как центра доказывается косвенным образом филологическими изысканиями о скандинавском названии Киева — Канунгардр, восходящем к IX веку. Применение слова «гардр», которое, судя по всему, под влиянием восточнославянского «град» — «город» приобрело второй смысл — «центральное место, замок», возможно, означает, что Киев в первой половине IX в. уже имел «развитой протогородской уровень» 32). К вокняжению Олега этот уровень, конечно, еще больше повысился. Летописец начала XII в. оценил значение Киева для того времени так высоко, что приписал Олегу изречение «се буди мати градом русским», имеющее программное значение: сделать Киев столицей (metropolis — мати градом) создаваемого государства 33). Несомненно, на ведущую политическую роль Киева при Олеге указывают русско-византийские торговые договоры 911 и 945 годов 34).
Очевидно, не случайно именно к этому периоду относится первое подробное описание в Повести временных лет (запись 945 г.) киевского поселения, что дает возможность локализовать его политический центр в северо-западной части Старокиевской горы 35). Указанное летописное сообщение соответствует археологическим материалам. Одновременно летопись рассказывает о существовании во времена Ольги двух княжеских дворов, из которых один находился внутри детинца, другой — за его пределами. Остатками первого двора некоторые киевские археологи считают ротондообразное здание, раскопанное в 1970—1972 и 1981—1982 годах 36). Размеры остатков его фундамента и стен, фрагменты фресок и мрамора, детали каменной резьбы указывают на действительно выдающееся сооружение. Однако идет ли в данном случае речь о дворце Ольги? Боровский на основании стратиграфических наблюдений считает данную постройку значительно более древней, чем Десятинная церковь, а Толочко в последнее время датирует ротондообразное сооружение даже концом IX века 37). В. А. Харламов, указывая на заметное сходство строительной техники этого сооружения с капищем, открытым Хвойко, не делает вывода о дате постройки, а к попыткам Боровского и Толочко идентифицировать ее относится сдержанно. Решительно отвергал их и П. А. Раппопорт, который к тому же датировку сооружения Х в. считал в высшей степени спорной 38). Второй княжеский двор, расположенный, по летописному описанию 945 г., снаружи детинца, некоторыми археологами связывается с определенным зданием, открытым уже в XIX в., и ввиду наличия большого количества шифера, мрамора, фрагментов фресок, мозаики, оконного стекла рассматривается как богатая постройка 39). Несмотря на это, Каргер считал идентификацию, опирающуюся на эти находки, «фантастическими догадками» 40). Ю. С. Асеев отклоняет новейшие попытки идентификации, как и Раппопорт, который указывал, что строительная техника остатков фундамента скорее говорит о правомерности датировать его временем возведения Десятинной церкви 41).
расположенных якобы полукругом у «свободной «городской площади» 42). Извлеченные при этом фрагментированные остатки стен до сих пор, однако, точно не датированы. Немногие опорные данные, содержащиеся в дневниках Хвойко, производившего раскопки в 1907—1908 гг., указывают более всего на XII—XIII века 43). Однако независимо от существования этих каменных построек киевские археологи ныне исходят из того, что детинец уже в первой половине Х в. был застроен настолько плотно, что потребовалось распространить поселение на граничащий с ним могильник 44). В качестве аргументов могут быть привлечены лишь три комплекса: сруб, открытый Д. В. Милеевым в 1908 г. под южной апсидой Десятинной церкви, который Каргер интерпретировал как погребальную камеру; постройка столбовой конструкции, раскопанная Каргером в 1946 г. и датированная им временем не ранее 980 г., и аналогичная постройка, обнаруженная Килиевич в 1973 г., с материалами X—XI веков 45). В последнее время выявлено еще одно жилище, относящееся к Х в., о котором, однако, ничего сказать нельзя, так как полевые материалы еще полностью не опубликованы 46).
Внутри детинца не найдено больше никаких построек для времени до последней четверти Х в., за исключением литейно-ювелирной мастерской (1981 г.) 47). Следовательно, говорить об особенно высокой плотности застройки этого участка, опираясь на археологические материалы, пока но приходится. Что касается времени расширения поселения, то здесь встает вопрос о прекращении захоронений в обширном могильнике, который с юго-востока уперся в оборонительный ров. Открытые здесь около 110 курганов датируются по погребальному инвентарю IX—Х веками 48). В свое время некоторые богатые погребения на основе куфических и византийских монет датировались рубежом VIII—IX вв., с чем недавно согласился и Толочко. Каргер справедливо отклонял эту датировку, указывая на поздние монеты, относящиеся к 961—976 и 913—959 годам 49). Он не ограничивал время функционирования могильника 980 г., тогда как Толочко исходит из того, что уже в первой половине Х в. захоронения здесь были прекращены 50).
Несмотря на такую разницу в вопросах датировки, материалы из курганов (особенно различия в составе и характере погребений и их инвентаря) считаются индикатором прогрессирующей социальной дифференциации и полиэтнического характера древнего населения Киева. Одновременно предметы ввоза, находящиеся в погребальном инвентаре, позволяют делать выводы о торговых связях Киева. Каргер, опираясь на находки восточных предметов, и прежде всего стеклянных бус и дирхемов, говорил о тесных связях с халифатом только с середины Х века. Отдельные находки указывают на связи со Скандинавией и империей франков, предметы же византийского происхождения, к удивлению, отсутствуют 51).
В противоположность Каргеру Толочко видит в предметах восточного происхождения доказательство существования международной западно-восточной торговли уже в VIII—IX вв., что якобы получило отражение в находках дирхемов и сообщениях арабских авторов 52). Наиболее ранние сообщения арабских географов с упоминанием Киева, названного ими Куяба, относятся, однако, ко времени не ранее первой половины Х века 53). Привлеченные Толочко монетные клады также едва ли могут служить доказательством прочно установившихся торговых связей с арабским Востоком в VIII—IX вв., так как они попали в землю не ранее Х века. Предположение Каргера, что основной поток восточной торговли в это время еще не достиг Среднего Поднепровья, напротив, находит подтверждение в нумизматических исследованиях 54).
Северо-восточнее Замковой и Старокиевской гор, между возвышенностями и Днепром с его притоком Почайной, находится Подол. До раско-пок последних десятилетий, принесших новые знания об этом районе, сведения о времени формирования здесь поселения содержал единственный источник — запись в Повести временных лет под 945 г.: «Бе бо тогда вода текущи вздоле горы Киевская и на Подоле не седяху люди, но на горе» 55). В соответствии с этим сообщением долгое время считалось, что Подол заселялся только в течение второй половины Х века 56). Это предположение было полностью опровергнуто археологическими исследованиями: в нескольких местах Подола в мощном культурном слое толщиной до 14 м был обнаружен строительный горизонт, относящийся, несомненно, ко времени ранее 945 года 57). Из 30 раскопов, заложенных до 1984 г. в различных районах Подола, в семи обнаружены строительные горизонты, которые могут быть датированы Х веком. В двух раскопах, на ул. Щекавице и Волошской, нижние слои относятся к концу Х в.58), в остальных пяти они складывались по крайней мере уже в начале Х века. Предположительно древнейшая постройка открыта на Житном рынке 59). Ее сооружение М. П. Сагайдак датирует на основе дендрохронологических исследований концом IX в. (время рубки использованного в ней дерева 887 г.) 60).
Хотя киевские дендродаты, полученные Сагайдаком 61), встречены с некоторым недоверием, и поэтому дата постройки рассматриваемого здания не считается надежной, его расположение прямо на подошве холма указывает на то, что именно здесь, очевидно, и находился район первоначальной застройки Подола. Как известно, этот район в Х в. состоял из трех различной высоты речных террас, причем нижняя из них подвергалась постоянному затоплению 62). Не случайно древнейшая из раскопанных здесь построек обнаружена на самой высокой террасе, расположенной на 7—8 м выше средней. И четыре других комплекса построек, относящихся к первой половине Х в.63), также находятся ближе к холму, чем к берегу реки, поскольку они возникли на второй речной террасе, которая занимала большую часть Подола.
Исследованные здесь деревянные постройки распределяются по усадебным комплексам, отграниченным друг от друга частоколами и имеющим площадь от 250 до 700 кв. метров 64). Рядом с ними были открыты остатки древних улиц. Две усадьбы на основе найденного материала (украшения, весы, грецкие орехи, фрагменты амфор) могут быть связаны с торговой деятельностью их владельцев. Следы ремесленных занятий (четыре литейные формы из овручского шифера для изготовления поясных бляшек) встречены лишь на одной усадьбе 65). Для трех усадеб Сагайдак дает дендрохронологическую дату: начало Х в. (дата рубки бревен — 900—924 гг.) 66). Стратиграфические наблюдения, единственная монета в качестве terminus ante quern (датирующий признак) и керамика позволяют говорить, что начало непрерывного поселения на Подоле относится по крайней мере к первой половине Х века. Несмотря на это, Толочко предполагает, что уже в VI—VIII вв. Подол был частично заселен, привлекая в качестве доказательства давние случайные находки (византийскую монету 537 г., херсонесскую амфору, фибулу), а также фрагменты лепной керамики, которую он частично датирует VII—VIII веками 67). К. М. Гупало допускает, что указанные находки попали на Подол с Замковой горы и поэтому не могут быть свидетельством существования на Подоле поселения до IX века. В. И. Мезенцев подвергает критическому анализу датировку керамики, предложенную Толочко, и показывает, что рассматриваемые фрагменты лепной керамики относятся скорее к IX—Х векам. Гупало считает, что можно говорить о непрерывном заселении Подола с IX в., Мезенцев же полагает, что начало заселения может быть отнесено ко времени не раньше конца IX века 68). Киевские археологи едины в том, что Подол первой половины Х в. был значительным торговым и ремесленным районом с развитой застройкой и сложившейся уличной системой.
Наряду с близко расположенными поселениями на Замковой и Старокиевской горах и на Подоле обнаружено поселение и на Лысой горе. Археологические находки и наблюдения, дающие материалы о существовании здесь поселения в IX—Х вв., большей частью были сделаны в XIX в. (находки из кладов и погребений). Еще в конце XIX в. можно было наблюдать следы земляного вала, который, возможно, относился к IX—Х векам. Однако в 1947 г. Каргер зафиксировал уже значительное разрушение культурного слоя, и теперь в нем едва ли содержатся решающие свидетельства 69). Тем не менее в 1965 г. Толочко смог открыть некоторые новые материалы (курганы, остатки жилища, следы рва), которые, по его мнению, могут быть датированы IX—Х вв. и свидетельствовать о наличии в то время укрепленного поселения 70).
Искусственное укрепление Лысой горы предполагают также Каргер и Г. С. Лебедев. Последний видит в могильнике, датированном им первой половиной Х в., доказательство существования одновременного, следовательно, ограниченного Х в., укрепленного поселения. Он считает, что, возможно, это именно то поселение, которое скрывается в сочинении Константина Багрянородного под именем Кастрон Самбатас. По мнению Лебедева, его мог основать Олег, который предпочел поселиться в собственном замке, а не в завоеванном им замке полян. После того как господство новой династии укрепилось и княжеская резиденция во времена Ольги разместилась на Старокиевской горе, поселение на Лысой горе во второй половине Х в. утратило свое значение 71). Толочко же видит причины относительно раннего запустения поселения на Лысой горе в том, что по сравнению со всеми ранними киевскими поселениями оно имело топографически неблагоприятное положение. Он не принимает датировки поселения только пределами Х в., относя древнейшие погребения к VIII-IX векам 72).
О поселениях на горах Щекавица, Детинка, в районе Печерска едва ли можно говорить ранее XI века. Лишь в отношении Копырева конца, который позднее примыкал к северо-восточной части города Ярослава, па основе некоторых данных можно предположить, что этот район был частично заселен уже в Х веке 73).
Картина, которая складывается в результате обозрения материалов исследований о киевском комплексе поселений последней четверти Х в., показывает ряд маленьких, топографически обособленных поселений, характер которых в отдельных случаях определяется лишь частично. На Замковой горе поселение существовало уже в VI—VIII веках. Его связь с поселением IX—Х вв., обнаруженным на том же месте, остается, однако, сомнительной. Оборонительные укрепления для всего времени существования поселения убедительно не подтверждены. Единственный участок, для которого зафиксировано искусственное укрепление, занимает около 2 га северо-западного участка Старокиевской горы. Обнаруженный здесь материал восходит к VI в., но контуры укрепленного поселения заметны не ранее, чем для VII—VIII веков. Только с этого времени жилища, возможно, также оборонительный ров и капище, свидетельствуют о непрерывности поселения. О «значительном и развитом поселении», как это звучит у Толочко, едва ли можно говорить уверенно.
Политико-административная и культово-религиозная роль этому поселению как центру в VII—VIII вв. еще не принадлежала. Датировка решающих археологических комплексов — оборонительного рва и капища — остается до сих пор неясной. Не исключено, что оба они возникли только в течение IX века. Для этого времени письменные источники, постепенно дополняющие археологические материалы, свидетельствуют о формирующихся функциях города Киева как центра. Отчетливо зафиксированы не только по летописям, но и по археологическим источникам (курганы княжеских дружинников, фундаменты каменных сооружений) военно-политические функции города как центра в Х веке. В то время поселение становится центром киевского конгломерата поселений.
Вопрос о распространении застройки уже в середине Х в. через ров на граничащий с ним некрополь в свете имеющихся сведений остается спорным. Подол заметно выделяется только с начала Х века. В середине Х в. он со своими усадьбами, частоколами и улицами выступает уже как развитый район города с выраженным торгово-ремесленным характером. На Лысой горе в районе позднего Копырева конца поселение зафиксировано только в Х веке. Было ли поселение на Лысой горе укреплено, неясно. Не исключено, наконец, что наряду с известными по источникам поселениями имелся ряд мелких усадеб и отдельных дворов в районе киевского комплекса поселений, например, на горах Детинка и Щекавица.



--------------------------------------------------------------------------------


МЮЛЕ Эдуард - научный сотрудник Мюнстерского университета.
Э. Мюле
Subscribe

  • Зміни в центрі столиці

    «Все тече, все змінюється» . І Київ теж не виключення із цього правила. Протягом 2019 року в столиці відбувся ряд змін. Зокрема, розібрали старий і…

  • Нижня підпірна стіна

    Легендарна "зеленка" — Зелений (літній) театр, Верхня підпірна стіна, Нижня підпірна стіна — це все олдскульні локації, які розташовані в одній…

  • Парк "Сирецький гай"

    З заброшками в столиці і з напарниками напряг, та й об'єктів для дослідження все менше і менше, тому вирішив здійснити культурну прогулянку. Так, щоб…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments